– Как замедлится? – спокойно спросил фон Мюффлинг. – Хотя бы приблизительно сообщите нам.

– До одной пятой полезной нагрузки придется считать безвозвратно распыленной, – сообщила Колбри уверенно. – Тут многое зависит от плотности выстрелов, что есть величина неопределенная… И еще, вы же знаете, господин фон Мюффлинг, что на предельных значениях мощности резонаторов мы имеем дело с логарифмическими, а не линейными зависимостями.

А Ромка по-прежнему усиленно думал, думал… И в его голове что-то созрело. Не обращая внимания ни на кого, он вслух очень громко проговорил:

– Это не совсем тот случай, когда… когда тише едешь – дальше будешь.

– Роман Олегович, опять вы прерываете, – почти взвизгнул Венциславский, и даже генерал что-то прогудел вдобавок.

– Извините, господин генерал, я рассматривал вот какой вариант. Что, если не отбрасывать эти сгустки модулированной плазмы в сторону, чтобы звери на них кидались, а… А попросту стрелять в них, но плазму модулировать совсем чуть, в пределах этих вот, – он нашел глазами Миру, которая так и не села после своего выступления, – найденных нами процента с восемью десятыми. Получится, что хотя наши выстрелы на чудовищ слабо действуют, но, может, они будут бояться, так сказать, пси-заряженной плазмы?

– Почему они должны ее бояться? – брюзгливо спросил Венциславский.

– Неплохо, Вересаев, – кивнул фон Мюффлинг. – Простенько и со вкусом. Даже странно, что этот вариант не рассматривался, когда составлялось техзадание на разработку этих пси-модулированных фаерболов.

– Нас никто не поставил в известность, что где-то проводятся такие разработки, – пояснил Роман.

– Вот-вот, ответственный же работник… – зачем-то стал объяснять генерал. Видимо, не мог уже видеть Ромку и сдерживаться при этом. – Вы всегда выходите со своими предложениями слишком поздно, Вересаев.

– Господин генерал, позволю себе заметить, что вы сами же предложили провести эту разработку у наших смежников, не предавая ее огласке, – совсем негромко произнес фон Мюффлинг.

– Да, мне казалось, что у нас должна быть некоторая степень секретности по причине… – Генерал замялся. – По причине сложности и необычности наших разработок.

– Секретность от своих же? – удивился кто-то из задних рядов зала.

А Ромка думал о том, что дело для него, вероятней всего, скоро кончится очень плохо. Ему по е-почте уже сообщил некий таинственный доброжелатель, что его недавно обсуждали и рассматривали на научном совете, который в последнее время превратился во что-то скорее дисциплинарное, нежели научное. Предметом обсуждения стало предложение генерала заменить его как начальника группы техподдержки на какого-нибудь более титулованного научника, даже называли кого-то с Запада и из Штатов.

– Вы что же, считаете, что мы, военные, тут лишние?! – генерал почти орал теперь на него, на Ромку Вересаева. Других он почему-то уже не замечал.

Ромка решил, что единственный путь хоть как-то сохранить лицо перед этой начальственной грозой – говорить все именно так и в тех выражениях, в которых он сам себе многое из происходящего вокруг называл-определял-формулировал.

– Никак нет, вы построили этот замечательный комплекс, дали приборы и машины, которых мы, штатские, ждали бы много лет. И может быть, никогда бы не получили. Наконец, вы нас охраняете по периметру, очень хорошо охраняете, господин директор, я вот даже в Магнитогорск два месяца уже не могу пропуск выпросить.

В зале кто-то хихикнул, кто-то зашептал, но не ему, не Роману. В общем, поднялся сдержанный, но явственный шумок.

– А зачем вам, – спросил Венциславский, – в Магнитогорск?

– Там театры есть, кинозалы, художественные галереи, люди, наконец, там Европа начинается, знаете, на правобережье Урала. А я в Европе родился. Вот и показалось мне, что я бы таким образом, условно, конечно, на родину съездил.

Смешки стали уже откровенными.

– Вы мне не нравитесь, Вересаев, – отчеканил генерал, будто отдавал важный приказ. – И я не понимаю, почему вас не следует заменить.

Доминик Брюн снова поднялся, медленно и спокойно обвел глазами собравшихся, даже тех, кто сидел по бокам и за ним, не поленился обозреть.

– А стоит ли, генерал? Прецеденты были, мне в голову приходит вот какой. Когда бастуют гражданские диспетчеры на аэродромах, их заменяют те исполнители, у которых есть погоны на плечах. И внешне все выглядит почти нормально, вот только ошибок они допускают раза в три больше.

– Зато они дисциплинированны, мсье Брюн.

– А дисциплина тут у нас – дело шестнадцатое, господин директор. Впрочем, когда мы освоим эту технологию, попробуем стрелять в чудищ зарядами, начиненными пси, вы сможете опробовать предложенные вами действия параллельно нашим изысканиям. Разумеется, если найдете иномерников, которые выдержат отбор пси на уровне десяти процентов.

Ромка сидел и почему-то отчетливо замечал, что Венциславский определенно доволен тем, что генералу приходится спорить. Впрочем, фон Мюффлингу это не понравилось, он предложил:

– Господа, давайте эти переговоры проведем не в общем зале, а в кабинетах. К тому же это уже столько раз обговорено…

Но вмешалась Мира, она снова чуть посчитала на своем наладоннике и сказала:

– Работы, повторяющие группу Вересаева, ведутся, кажется, более чем в трех десятках прочих подразделений, институтов, школ антигравиторов в десятке стран мира. Прошу заметить, они только повторяют, никаких существенных откровений мы от них за последние полгода не услышали. Может, у них тоже – секретность? Но в этом я сомневаюсь хотя бы потому, что вся информация идет в одну сторону. От нас они получают все, вплоть до детальных распечаток по реакциям каждого из иномерников, а от них… Как я уже сказала, от них мы не слышали даже сообщений об удачных походах в Чистилище.