Но Джек продолжал бормотать что-то о дружбе. Ребус неуклюже поднялся из своего неудобного мармеладного кресла и встал, возвышаясь над членом парламента. Членом парламента? Нет, он не видел перед собой члена парламента. Он не видел перед собой прежнего Грегора Джека. Куда девалась уверенность, куда пропала харизма? Где остались это электорально выигрышное лицо и ясный, честный голос? Он стал похож на одну из приправ, что готовят в телевизионных кулинарных программах, — всё выпаривался, и выпаривался, и выпаривался…

Ребус протянул руку и встряхнул его за плечи. Довольно сильно встряхнул. Джек удивленно поднял глаза. Голос у Ребуса был холоден и резок, как дождь:

— Где вы были в ту среду?

— Я был… я… не был… нигде я не был. В самом деле нигде. Везде.

— Везде, кроме того места, где должны были быть.

— Я поехал прокатиться.

— Куда?

— По берегу. Думаю, я доехал до Аймута… Это рыбацкая деревенька. Да, около Аймута. Шел дождь. Я вышел и прогулялся по берегу. Долго гулял. Поехал назад. Да, везде и нигде. — Он запел: — «Ты, детка, везде и нигде». [45]

Ребус снова встряхнул его, и он замолчал.

— Кто-нибудь вас видел? Вы с кем-нибудь говорили?

— Я зашел в паб… в два паба. Один в Аймуте, другой где-то еще.

— Почему? Где был… Сьюи? Где он был?

— Сьюи. — Джек улыбнулся, услышав это прозвище. — Старый добрый Сьюи. Мы друзья, инспектор, поймите. Где он был? Где и всегда — у женщины. Я его прикрытие. Если кто спросит: мы играем в гольф. Иногда действительно играем. Но в остальное время я его прикрытие. Я, в общем-то, не возражаю. Все это очень мило на самом деле — побыть наедине со своими мыслями. Я остаюсь наедине с самим собой, гуляю… думаю.

— Кто эта женщина?

— Что? Не знаю. Я даже не уверен, что это женщина…

— И никто вам не приходит в голову?

— А кто?.. — Джек моргнул. — Вы имеете в виду Лиз? Мою Лиз? Нет, инспектор, нет. — На его лице мелькнула улыбка. — Нет.

— Хорошо. А как насчет миссис Киннаул?

— Гаук? — Теперь он рассмеялся. — Гаук и Сьюи? Может, когда им было по пятнадцать, но не теперь, инспектор. Вы видели Рэба Киннаула? Он ведь как гора. Сьюи и не осмелился бы.

— Ну, может быть, Сьюи соблаговолит и расскажет сам.

— Надеюсь, вы извинитесь за меня? Скажите, что я был вынужден говорить с вами откровенно.

— Был бы вам признателен, — холодно проговорил Ребус, — если бы вы вспомнили тот день. Попытайтесь припомнить, где вы останавливались, названия пабов, любого, кто мог запомнить ваше лицо. Запишите все это.

— То есть дать письменные показания.

— Чтобы освежить свою память. Когда что-то записываешь, лучше вспоминается.

— Что верно, то верно.

— А я тем временем обдумаю, как предъявить вам обвинение в препятствовании следствию.

— Что?

Дверь открылась, и вошел Эркарт. Закрыв за собой дверь, он сказал:

— Все готово.

— Хорошо, — небрежно сказал Джек.

У Эркарта тоже был такой вид, будто он нарочно не спешит выйти из комнаты. Даже когда он говорил со своим нанимателем, взгляд его был устремлен на Ребуса.

— Я попросил Хелен распечатать сотню экземпляров.

— Так много? Ну, как считаете нужным, Иэн.

Теперь Эркарт перевел взгляд на Грегора Джека. Он тоже хочет встряхнуть его, подумал Джек. Но не станет.

— Грегор, вы должны быть сильным. Вы должны выглядеть сильным.

— Вы правы, Иэн. Да, нужно выглядеть сильным.

Как отсыревшая папиросная бумага, подумал Ребус. Как зараженное точильщиком дерево. Как старческие кости.

Рональд Стил вполне оправдывал репутацию человека, которого «трудно поймать». Ребус даже съездил к нему в бунгало на краю Морнингсайда и не нашел там никаких признаков жизни. В течение всего оставшегося дня Ребус пытался до него дозвониться. На четвертом гудке у Стила включался автоответчик. И в восемь вечера Ребус попытки прекратил. Ребусу очень не хотелось, чтобы Грегор Джек успел предупредить Стила, что их история трещит по швам. Будь у него соответствующие технические средства, он бы сделал так, чтобы автоответчик в доме Стила крутился всю ночь. Когда зазвонил его собственный телефон, Ребус был у себя в марчмонтской квартире — сидел развалившись в своем кресле без еды и выпивки, и в голове ничего, что могло бы отвлечь его от мыслей о деле.

Он знал, кто звонит. Пейшенс. Она хотела понять, когда он собирается вернуться и собирается ли вообще. Она наверняка беспокоилась. Выходные они провели вместе — редкий случай: днем в субботу съездили за покупками, вечером посмотрели фильм. В воскресенье прокатились в Крамонд, а вечером выпили вина и поиграли в нарды. Редкий случай… Он поднял трубку.

— Ребус слушает.

— Господи, как же вас трудно поймать. — Голос был мужской. Не Пейшенс — Холмс.

— Привет, Брайан.

— Я несколько часов пытаюсь до вас дозвониться. Все время либо занято, либо никто не подходит. Вам нужно купить автоответчик.