Псайкер чувствовал, как Инд, в попытках его настигнуть, обыскивает улей и натравливает по его следу разбуженных ксеносов.

Он преодолел высокий мост из костей, перекинутых над ямой карнифекса и увидел, как тот завозился и с рычанием начал подниматься.

Псайкер понял, что произошло. Инд или тиран, или то, что из себя представлял это дьявольский симбиоз, почувствовали его, как только «Эматия» приблизилась к улью. Чтобы добыть очередного раба, улей подпустил Норда и Кейла к сердцу корабля, ликвидировав Дейна, Кора и Сеуна. Кровавый Ангел содрогнулся — улью нужен был именно он.

Тираниды собирались его поглотить, превратить в одну из своих кошмарных форм. Норд сплюнул от отвращения.

Такое могло случиться только со слабаком, как этот безумный Механикум, попавший в ловушку… Но Норд был Кровавым Ангелом, Адептус Астартес, великолепнейшим из воинов, когда-либо созданных человечеством. Что бы ни готовила ему судьба — долг превыше всего.

Его долг…

— Брат… — услышал он, приблизившись к полости, пробитой абордажной торпедой.

Норд опустил сержанта наземь и увидел в его глазах осознание. Ментальные силы Инда, казалось, отступили, на время или навсегда.

— Что… я сделал? — Кейл задыхался от крови и чувства вины. — Ксеносы…

— У нас мало времени, они уже близко, — ответил псайкер.

Кейл увидел торчащий из своей груди клинок Норда и слабо усмехнулся.

— Так это тебя мне следует благодарить?

Норд втащил раненого воина внутрь абордажной капсулы, проигнорировав вопрос.

— Это поправимо, брат-сержант. Клетки Ларрамана уже работают.

Он забил серию команд на контрольной панели.

Лицо Кейла потемнело.

— Подожди… что ты делаешь?

Норд отвел глаза.

— Инд скоро нас обнаружит. Нельзя медлить.

Псайкер бросил недовольный взгляд на вокс-линк и тихо выругался. Канал был забит статикой. Вероятно, у тиранидов и для этого имелись соответствующие организмы.

Кейл попробовал подняться, преодолевая боль. Но задрожал и задохнулся — в его крови все еще шла борьба.

— Ты не можешь… отправиться туда… один.

Кодиций принялся шарить в отсеке с оружием.

— Я полагаю иначе, сэр. Именно я и только я один могу отправиться обратно. Эти твари уже забрали жизни трех Кровавых Ангелов. Они заплатят за это, — псайкер взглянул на ветерана. — И вероломство Херена не должно остаться безнаказанным.

Сквозь застилающую глаза пелену сержант разглядел, как кодиций что-то достает из оружейного отсека и вставляет свежую обойму в болтер.

— Норд, — повысил он голос, — под трибунал отдам!

Псайкер помедлил у выхода из шлюзовой камеры, вглядываясь в тьму корабля-улья.

— Я сожалею, что не могу подчиниться, брат. Прости меня.

А затем он двинулся прочь, и латунные створки шлюза закрылись за его спиной. Острие абордажной торпеды начало вращаться, и она стартовала обратно к «Эматии».

Кейл подполз к смотровому отверстию, оставляя на стальном полу кровавый след, и увидел, как отваливается прочь громада корабля-улья. Капсула зависла в черной мгле, разворачиваясь в поисках «Эматии». Реактивные двигатели завибрировали и помчали торпеду к фрегату.

Норд бросился в схватку, одновременно паля из болтера и яростно раскручивая силовой топор.

— Инд, — кричал он, — я здесь! Выходи, если не боишься!

В тесных пространствах коридоров он сражался с термагаунтами и прочими боевыми формами, тяжелыми подошвами давил жуков-телоточцев. Он убивал и рвал тиранидов на части, прокладывая путь в недра улья. Он превратился в вихрь из свинца и стали, упиваясь боем. Его тело кричало от боли, порожденной ранами и ядом тиранидов, но он продолжал сражаться, опираясь на психическую мощь. У границ сознания маячили тени Черной Ярости и Красной Жажды, пытаясь прорваться и поглотить, но космодесантник держался впереди на шаг. Он не мог позволить им поглотить себя. Еще не время.Его тяжкая ноша билась о нагрудник.

«Скоро, — говорил он себе, ощущая черное и красное, — уже совсем скоро».

Он снова миновал мост из костей, выкрикнул вызов и тираниды отозвались.

Его окружили крылатые твари с трепещущими, наполненными газом мешками на шеях. Стая горгулий вспорола воздух хитиновыми крыльями.

Он разрядил в них болтер, и трассирующие следы снарядов взрезали сумрак яркими магниевыми вспышками. Но на месте одной убитой твари возникало пять новых, десять новых, двадцать… На мосту завязалась жестокая битва.