Шишанко вынул из-за пазухи камень в платке да на ладони и прикинул

два-три раза. Судье и пало на ум: "Ух, золота кусок у мужика!... Это он мне

золото сулит..."

И говорит:

– Какой несимпатичный факт!... Выдернуть у невинной животной фост...

Ваше дело право, осподин купец! Пушшай оной Шиш Московской возьмет себе

вашую кобылу и держит ее, докуль у ей фост выростет... Секлетарь, поставь

печать! Купец и ты, Шиш Московской, получите копии решения.

Подкатился отецкой сын. Судья спрашивает:

– Ты пошто ревишь? На кого просишь?

– Все на их жа, на Шиша-с! Как они, проклятики, папу у меня

скоропостыжно задавили.

– Как так?

– У нас, видите ли, папа были утлы, стары, в дело не гожи, дак мы везли

их в город на комиссию сдавать. И токмо из-под мосту выехали, а они,

дьявола, внезапно сверху пали на папу, папа под има скоропостыжно и

скончались!

Судья брови насупил:

– Ты что это, Шиш голай? Родителей у проезжающих давить? Я тебя...

Шишанко опять камень в платке перед судьей и заподкидывал. Судья так

понял, что опять золото судят.

И говорит:

– Да! Какой бандитизм! Сегодня папу задавил, завтра маму, послезавтра

опять папу... Дак это что будет?! Опосле таких фактов из квартиры вытти

страшно... Вот по статьям закона мое решенье: как ты, Шиш Московской, ихного

папу кокнул, дак поди чичас под тот самой мост и стань под мостом

ракообразно, а вы, молодой человек, так как ваше дело право, подымитесь на

мост да и скачите на Шиша с моста, пока не убьете. Секлетарь поставит вам

печать... Получите...

Безутешный отец выскочил перед судью:

– Осподин судья, дозвольте всесторонне осветить... Оной злодей

унистожил дитятю. Рехал-рехал на полатях, дале грянул с вышины, не знай с

какой целью, зыбку - в шшепы и, конечно, дитятю.

Шиш затужил, а платок с камнем судьи кажет. Судья ему мигат -

понимаю-де, чувствую... И говорит:

– Этот Шиш придумал истреблять население через наскакивание с

возвышенных предметов, как-то: мостов, полатей и т. п. Вот какой новой Жек

Патрушитель! Однако Хемида не спит! Потерпевший, у тя жена молода?

– Молода, всем на завидось она!

– Дак вот, ежели один робенок из-за Шиша погиб, дак обязан оной Шиш

другого представить, не хуже первого. Отправь свою молодку к Шишу, докуль

нового младеня не представят... Секлетарь, ставь печати! Обжалованию не

подлежит. Присутствие кончено.

Шишовы истцы стали открыто протестовать матом, но их свицары удалили на

воздух. Шиш говорит купцу:

– Согласно судебного постановления дозвольте предъявить лошадку нам в

пользование.

– Получи, гадюга, сотню и замолкни навеки!

– Не жалаю замолкать! Жалаю по закону!

– Шишанушко, возьми двести! Лошадка своерошшена.

– Давай четыреста!

Поладили.

Шиш взялся за отецкого сына:

– Ну, теперь ты, рева Киселева! Айда под мост! Я на льдю встану

короушкой, на четыре кости, значит, а ты падай сверху, меня убивай...

– Братишка, помиримся!

– Желаю согласно вынесенного приговора!

– Голубчик, помиримся! На тебя-то падать с экой вышины - не знай,

попадешь, нет. А сам-то зашибусе. Возьми, чем хошь. Мне своя жисть дороже.

– Давай коня с санями, которы из-под папы, дак и не обидно. Я папу в

придачу помяну за упокой.

Сладились и с этим. Шиш за третьего взялся:

– Ну, ты сегодня же присылай молодку!

– Как хошь, друг! Возьми отступного! Ведь я бабу тебе на подержанье

дам, дак меня кругом осмеют.

– Ты богатой, у тебя двор постоялой, с тебя пятьсот золотыми...

Плачет, да платит. Жена дороже. Только все разошлись, из суда выкатился

приказной - и к Шишу:

– Давай скоре!

– Что давай?

– Золото давай скоре, судья домой торопится.

– Како золото, язи рыба?!

– А которо из-за пазухи казал...

– Вы что, сбесились? Откуль у меня быть золоту? Это я камнем судьи

грозил, что, мол... так -да так, а нет - намеки излишны. Пониме?