– Так получилось.

– Но ты никогда не удосужилась подумать, до какой степени ты способна спровоцировать события. Ты вообразила, что тебе суждено попасть на вершину этого тепуя, и в какой-то степени научилась подгонять к этому обстоятельства. А сейчас тебя пугает, сколько дров ты наломала ради того, чтобы это свершилось, разве не так?

– Я была ребенком.

– И остаешься им, а потому твое место здесь, где ты больше никогда не причинишь вреда. Будешь ждать здесь своего бога Омаоа, а я спущусь вниз без всякого Дара, но с пригоршнями алмазов. Уж я-то не буду сеять тревогу, а буду внушать уверенность и приносить не несчастья, а радость, и Асдрубалю и Себастьяну не придется вечно жертвовать собой, чтобы меня защитить.

– Тебе нравится эта роль?

– Дело не в том, нравится она мне или нет, а в том, что сейчас она мне соответствует. Твоя, возможно, красивее, только у нее уже не было будущего, и пришло время, когда это стало очевидно.

– Что я должна делать?

– То же, что я делала все это время: оставаться где-то невидимой, пока не наступит такой день – может быть, в старости, – когда нам будет позволено жить вместе. Но сейчас это невозможно.

Айза поняла, что она права: все закончилось, здесь конец ее пути. С трудом поднявшись, Айза, которая «приманивала рыбу, усмиряла зверей, приносила облегчение страждущим и утешала мертвых», удалилась по краю тепуя и постепенно растворилась в ночной темноте, отправившись на поиски бога, который ждал ее в каком-нибудь далеком уголке Вселенной.

Айза проводила ее взглядом, пока она окончательно не исчезла из виду, почувствовала себя глубоко опустошенной и переполненной горечью, но сжала кулак, в котором держала огромный алмаз, и проговорила, словно это могло возместить ей все утраченные мечты и иллюзии:

– Он будет называться «Марадентро» и станет знаменитым на весь мир.

И в последний раз беззвучно заплакала.