Микам сидел за обеденным столом, подперев руками голову, и выглядел совершенно подавленным.

Алек был ничуть не лучше. В три серебряных кубка было налито бренди, однако ни один не притронулся к нему.

– Ты знаешь, она-таки права, — простонал Микам. — Я должен, должен был сообщить ей.

Серегил сел за стол и взял друга за руку.

– Мы никак не могли знать, Микам.

Микам высвободился и одним глотком махнул свой бренди.

– Всё равно, слишком много секретности за все эти годы. Это не могло кончиться добром.

Какое-то время они сидели в тягостном молчании, потом Серегил поднял свой кубок и сделал глоток.

– Возвращайся к Кари. Будь с ней.

– Она не желает меня видеть.

– Может быть и нет, но ты нужен ей. Алек, отведи его вниз.

Алек взял Микама за руку и проводил из комнаты.

Серегил отставил в сторону кубок и подошёл к окну, выходящему на передний двор.

Всходила полная луна. С тех пор, как Иллию поразил недуг, прошло уже почти два драгоценнейших дня.

Серегил вознес за девочку мысленную молитву Иллиору.

Возвратившийся Алек закрыл за собой дверь.

– Как там они? — спросил Серегил.

– Хвала Светоносному, Кари позволила Микаму себя обнять. Думаешь, она говорила всерьёз, когда сказала, что не простит нам?

– Я не возьмусь её осуждать.

– Мы уже потеряли Миррицию…, - Алек трудно сглотнул. — Мы не можем потерять Иллию!

Неприятная дрожь пробежала по загривку Серегила при одной этой мысли, и тут же подвело живот.

– Мы опять упускаем что-то очень важное, Алек. У меня такое чувство, словно я всё это время был слеп на один глаз. А оно, это что-то, вот прямо здесь, перед нашими глазами, только мы его не видим. Нет, это не простые попрошайки, особенно тот, высокий. С ним что-то не так…

– Думаешь, ты с ним знаком?

– То, как он двигается, вот это… Не знаю. И вообще, я сомневаюсь, что та старуха на самом деле старуха. То, как она обвела нас вокруг пальца…. да и старик, тогда в Ринге. А этот, одноглазый, как он выскакивал в окно и тикал по крышам? Я бы и сам не смог сделать этого лучше.

Он услышали, как возвратился Томин, приведя с собой Элсбет. Не прошло и часу.

Алек поспешил вниз, чтобы встретить её.

Девушка всё ещё была одета в белую тунику неофита, от неё пахло сонными травами, которые использовались в храмовых ритуалах, однако темные глаза её были ясны.

– Что случилось? — спросила она.

– Здесь твоя матушка и Иллия.

Он набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул:

– У Иллии сонный мор.

– Нет! — ноги Элсбет подкосились и Алеку пришлось подхватить её. — Но… как же это?

– Мы не уверены до конца, но собираемся выяснить, клянусь Светоносным!

Он взял её за руку.

– Они наверху.

Держа её за руку, Алек отвел Элсбет в комнату больной.

Снаружи стоял Серегил, прислонившись спиной к стене, и выглядел он очень несчастным. Он обнял Элсбет, а потом позволил ей войти.

Кари спала, придвинув кресло к кровати Иллии. Микам укрыл её одеялом, темные волосы её были теперь расчёсаны и заплетены. Сам он сидел на краешке постели, поглаживая лобик дочурки. Иллия была так похожа на мать, что сердце Алека болезненно сжалось. Элсбет подскочила к ней и поцеловала спящую сестричку в лоб. Микам поднялся, заключил Элсбет в объятья, и гладя её по темным волосам, что-то зашептал ей на ухо. Алек не мог расслышать, что. Она кивнула, отёрла глаза, потом опустилась на колени возле матери.

Кари проснулась, схватила её в объятья и обе заплакали.

– Спасибо вам, — сказал Микам, выйдя в коридор к Алеку и Серегилу. — Спасибо, что позаботились.

Серегил кивнул.

– Я подумал, что Кари будет не лишней помощь, пока мы уйдём на охоту.

Глаза Микама угрожающе потемнели, а костяшки пальцев, впившихся в рукоять меча, стали белыми.

– Мы же, чёрт подери, были совсем рядом с этой старухой!

Серегил сжал плечо друга.

– Мы найдём их, Микам. Найдём.

На пороге вдруг появилась Элсбет с огромными от страха глазами.

– Во дворе всадники с факелами. Жандармы.

– Да разрази меня Билайри! Они приехали забрать Иллию в Ринг. Все наверх!

– Вы ступайте. Я разберусь с ними тут, — сказал Микам.

Серегил подхватил Иллию на руки и первым пошёл по коридору к потайной лестнице, что находилась в кладовке за углом. Алек и обе женщины — за ним следом.

Едва они добрались до секретной панели, как услышали треск грубо взламываемой входной двери и грохот.