У палаты Роберта дежурил охранник с АК. Он проверил документы у Седова и даже у супруги охраняемого объекта.

Карен уже сидел в кресле, обитом дерматином, перебирая в синей папке какие-то бумажки. Паша протянул ему руку.

Тут же находился и следователь, с которым Паша поздоровался предельно равнодушно.

Роберт полусидел на кровати. Он был бледен, руки прятал под одеялом. На носу сидели уже новые очки. Увидев Викторию, он улыбнулся ей с намерением ободрить, но улыбка получилась тоскливой.

— Итак, — сказал Карен, отрываясь от бумажек, — у Павла Петровича какие-то светлые мысли родились, и сейчас он будет своими мыслями делиться с нами.

Вика, целую минуту растерянно стоявшая возле двери, подошла к Роберту, склонилась над кроватью и обняла его. Когда она отпустила шею мужа, на ее глазах выступили слезы. Мужчины в комнате отвели глаза.

— Мысль на самом деле у меня одна, — начал Паша ожидаемую всеми речь. — И мысль такая: Роберт Аванесович Каспарян не убивал свою дочь Ираиду, а также остальных девушек, пропавших на пляже в последние пять лет, в День Нептуна. На самом деле мы все знаем, что задержан Роберт Аванесович в связи с его собственным признанием, сделанным в отчаянии…

— Что вы из Роберта дурачка делаете? — перебил его Лев Аркадьич. — Он взрослый человек, а не фифа какая.

— Почему же дурачка? — спокойно возразил Седов. — Вовсе нет. Эмоциональность и тупость — вещи разные. Впрочем, я не говорил, что смогу объяснить поступок Роберта Аванесовича. Я могу только доказать, что он не убивал Ираиду.

— Как же вы докажете? Вы — свидетель?

— Вы помните, Лев Аркадьич, как была убита Ираида?

— Она была утоплена.

— Как именно? — Паша повернулся к Роберту: — Извините, Роберт, вам, возможно, неприятно будет это слышать.

Хозяин отеля помотал головой.

Тогда Паша сделал быстрый шаг к его кровати, открыл бутылку с водой и перевернул ее над головой Роберта. Роберт подскочил на месте и попытался увернуться.

— Что вы делаете! — воскликнул он, фыркая, мотая головой и пытаясь оттолкнуть рыжего следователя. — Это же морская вода! Идите вы к черту!

Сейчас он был похож на вампира, пытающегося увернуться от святой воды.

— Паша, перестань! — Вика попыталась вырвать бутылку из рук друга детства. Неделикатно отпихнув подругу детства, Паша выплеснул остатки воды на Роберта.

Карен и Лев Аркадьевич, отвесив челюсти, наблюдали за происходящим.

— Спокойно! — скомандовал Паша.

На удивление, Роберт быстро подчинился. Усмехнувшись и покачав головой, он откинул мокрое одеяло и стал вытирать лицо поданным Викторией полотенцем. Вика тоже замолчала, начиная понимать, что выходка Седова имеет какой-то смысл.

— Итак, Лев Аркадьич, — обратился к следователю рыжий сыщик, — как была убита Ираида?

— Убийца крепко держал Ираиду за шею и за волосы на затылке, — размеренно, будто читая протокол, начал отвечать следователь. — Он опустил ее лицо под воду и держал так до тех пор, пока она не захлебнулась.

— Вика, скажи мне, ты когда-нибудь видела, чтобы Роберт ходил на пляж, купался в морской воде? Роберт объяснял тебе, — Паша кинул косой взгляд на лежащего в постели, — почему именно тебя, а не его бросают в воду в День Нептуна?

— Нет, — с легким удивлением ответила жена Роберта. — Роберт говорил, что ему некогда ходить на пляж. И в День Нептуна всегда был особенно занят. К тому же у него день рождения. Роберт еще говорил, что море — это его работа, а не развлечение.

Она посмотрела на мужа, словно ища подтверждения своих слов. Тот кивнул ей и еле заметно улыбнулся.

— А ты знаешь, — продолжил задавать свои вопросы рыжий сыщик, — почему Аванес Давидович уехал из Боровиковки? Ведь он очень любит море.

— Ему плохо на пляже… Давление, кажется.

— Это не давление, — сказал Паша. — Это аллергия на йод. Редко бывает такое, но отцу и сыну Каспарян особенно повезло. Аванес Давидович считает, что дело в удобрениях, которые вы, Роберт, вместе с ним рассыпали на виноградниках. И вот результат!

Паша демонстративно указал рукой на Роберта, чье лицо, руки и грудь покрылись жуткими красными пятнами. Это произошло всего за несколько минут.

— Думаю, никто не знал о вашей проблеме, Роберт, потому что вы о своих болезнях распространяться не любите. Это здоровая гордость, свойственная многим уважающим себя мужчинам.