— Другое Святое Копье? — усомнился брат Иоанн. — Здешние греки-которые-римляне клянутся, что копье у них, в особом дворце, вместе с подстилкой Христа и сандалиями.

Я пожал плечами. Брат Иоанн фыркнул с отвращением и презрительно добавил:

— Mundus vult decipi.

Мир хочет обманываться. Не знаю, к кому это относилось — к Мартину с его устремлениями или к подлинности копья. Брат Иоанн замолчал и погрузился в раздумья.

— По поводу этого меча… — сказал Радослав. Тут в таверну ввалилась стража, и хозяин замахал руками и затараторил по-гречески. Стража внимательно слушала, поглядывая то на него, то на нас.

В конце концов их командир, чернобородый и весь в коже, снял с головы мокрый шлем, положил его на сгиб локтя, вздохнул и направился к нам. Его подчиненные настороженно следили за нами, ловя каждое движение.

— Кто главный? — спросил он, давая понять, что разбирается в наших обычаях. Когда я поднялся, грек моргнул, искоса посмотрел на Финна, а тот оскалился в хищной усмешке. — Итак. — Командир ткнул большим пальцем за спину, в сторону хозяина. — Зифий говорит, что вы не виноваты, но это именно вы, по его словам, привели за собой вооруженных людей. Распугали посетителей. А мне не нравится, что вы вечно готовы рвать друг другу глотки на моей земле. Короче. Считайте, вам повезло, что вы без оружия, иначе я бы вас сгноил в Вонючей Яме.

Мы слыхали об этой тюрьме и знали, что она не зря пользуется дурной славой. Финн скривился, но командир стражи немало повидал на своем веку: он просто покачал головой и устало двинулся прочь, вытирая мокрое лицо. Зифий, все еще вытиравший ладони о передник, поглядел ему вслед и тоскливо пожал плечами.

— Может, переждете недельку, а? — спросил он с надеждой. — Пусть народ успокоится. Если вас увидят тут завтра, все разбегутся — а вы сами тратите слишком мало, чтобы поить вас одних.

Мы ушли, кроткие, как овечки, хотя Финн ворчал, что не пристало честному северянину жалеть всяких паскудных греков в фартуках.

— Надо найти Старкада, — процедил Коротышка. — И прикончить.

Финн Лошадиная Голова согласно зарычал, но Квасир, покуда мы стряхивали влагу с плащей в нашем приюте, указал на очевидное.

— Думаю, при Старкаде нынче наемники, потому им и разрешено носить оружие, — сказал он. — А Хониат для них как настоящий ярл.

Радослав прокашлялся, намекая, что понимает: он лезет, по большому счету, не в свое дело.

— Вы должны знать, что этот Старкад, если он служит Хониату, имеет право носить оружие по закону. И городская стража тоже на нас накинется, если прольется кровь, она не будет просто стоять и смотреть. Нам это нужно?

— Нам? — переспросил я. Он усмехнулся своей медвежьей усмешкой.

— В обычае моего клана, когда спас чью-то жизнь, помогать и дальше. В любом случае я хочу увидеть этот замечательный меч, который ты именуешь Рунным Змеем.

Я хотел было поправить его, затем пожал плечами. Имя как имя, в конце концов, не лучше и не хуже прочих. Куда важнее, как нам вернуть этого змея.

— А вот еще вопросик, — вмешался Гизур сын Гюда. — Что там насчет монаха, сбежавшего в Серкланд? Он и вправду рванул туда?

Слова повисли в воздухе, точно распростерший крылья кречет.

— Если силой не справиться, действуй хитростью, — проронил брат Иоанн прежде, чем я успел ответить. Ему явно пришла какая-то мысль. — Magister artis ingeniique largitor venter.

— Dofni bacraut! — прорычал Финн. — Что это значит?

— Это значит, ты, невежественная свинья, что необходимость творит чудеса.

Финн ухмыльнулся.

— А почему сразу было не сказать по-простому?

— Потому что я ученый, — дружелюбно ответил брат Иоанн. — А коли снова обзовешь меня глупой задницей, на любом языке, я тебе башку откручу.

Все расхохотались, а Финн хмуро смерил взглядом воинственного маленького священника. Выждав, пока товарищи успокоятся, я велел Коротышке найти Старкада и наблюдать за ним. Потом повернулся к Радославу и спросил, что там насчет корабля. Глаза воинов посветлели, плечи расправились, и все наконец сообразили: Старкад погонится за Мартином, а мы поплывем за ним, положившись на себя и на волю богов, как делали прежде много раз.

Всякое может случиться на Дороге китов.

После Старкадова появления в «Дельфине» мы перебрались на кнорр Радослава, «Волчок», отчасти чтобы не угодить в лапы стражи, а частью чтобы не терять времени даром, когда Коротышка предупредит нас, что Старкад уплывает.

С «Волчком» еще предстояло повозиться, чтобы он сумел выйти в море. Радослав по матери был славянин, а вот отец, готландский торговец, научил сына, как не погубить торговый кнорр вместимостью десять человек. В общем, Радослав загнал свой корабль в Юлианову гавань, и стоянка без команды обошлась ему весьма дешево — а потом он прослышал, что отряд доблестных варягов сидит без корабля, и, как он выразился, когда мы скрепили сделку рукопожатием, нас «змеиной волей влекло друг к другу».