— Нет.

— Или кухарку, или Гризуолда, или кого-то из слуг.

Тори пожала плечами:

— Нет оснований подозревать кого-либо из слуг.

Он поднял бровь:

— Рики?

— Рики? — поразилась Тори. — Нет, конечно нет.

Марк знал имя человека, которого она подозревала, но не назвал.

— А случайная кража? Вор-взломщик? Кто-то из деревни?

Она снова пожала плечами:

— Не исключаю такую возможность.

Он кивнул и сделал глубокий вдох, прежде чем сказать:

— Тогда есть очевидный подозреваемый. Как насчет твоего отца?

Тори передернуло.

— Именно так и решили. Спустя несколько дней его арестовали и отправили в окружной изолятор. — Голос у нее задрожал. — Это было ужасно.

— Представляю.

Тори было тяжело дышать. Если бы было можно стереть в памяти те события!

— Он настаивал на своей невиновности. Мама тяжело заболела. Мне пришлось бросить школу и остаться дома, чтобы ухаживать за ней. Не думаю, что она когда-нибудь поправится.

— Тори, я тебе очень сочувствую. — Марк с жалостью смотрел на нее, потом отвернулся, запустил руку в волосы, взъерошив свою густую шевелюру. — Я не вникал в это. Меня там не было тогда, я не знаю всех подробностей…

— Ты был далеко, учился. Что ты мог сделать?

— Потом я узнал, что сокровища нашлись в пещерах. В том месте, где изначально их спрятали испанцы. Странно, правда?

— Да. — Тори старалась говорить спокойно. — Не было неопровержимого доказательства того, что отец виновен. Полиция нашла драгоценности, и его сразу же после этого освободили. Но… все равно он был уволен. И так и остался с пятном подозрения.

Марк уставился на океан.

— Раз сокровища были найдены, его могли бы взять обратно, — пробормотала она.

— Тори, не строй иллюзий, — резко произнес Марк. Но тут же пожалел о своей резкости и повернулся к ней: — Мой отец считал твоего отца добрым другом и лучшим из всех работавших у него дворецких. Я уверен, что он пытался найти способ, чтобы оставить его, но были люди, которые отсоветовали ему это сделать.

— Ты говоришь о Мардж?

Марк кашлянул и снова отвернулся.

— Там, где дело касалось Мардж… Отец не умел ей противоречить.

— Выходит, из-за того, что он не мог возразить Мардж, нас выкинули, как беженцев, на улицу.

Марк нахмурился:

— Едва ли как беженцев. Уверен, что вы уехали на машине.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Понимаю, и знаю, как это было тяжело. И несправедливо. Но жизнь часто поворачивается несправедливой стороной. Большинство людей находят выход, как это преодолеть.

Тори бросила на него гневный взгляд. То, что он говорит, правда, и тон его не был холодным или равнодушным, но она-то хотела услышать не эту горькую правду.

— Что еще? Что еще рассказал твой отец? Что он говорил о моем отце?

Марк задумался и несколько минут молчал. Потом поднял голову и произнес:

— Отец ничего об этом не говорил, когда я приехал в тот год домой. Эта тема не обсуждалась, ее замалчивали.

— Ясно.

Ясно, что ее не удовлетворил его ответ, но что он мог поделать? Марк вздохнул и грустно ей улыбнулся:

— Но спустя год, уже после смерти Рики, он заговорил со мной об этом. Вечером после похорон. Он слишком много выпил и не мог сдержать слез. Да и я тоже. Вдруг он начал говорить о сокровищах. Он сказал, что, возможно, нам не следовало вообще забирать сокровища из пещер, когда их там обнаружили впервые. Возможно, так распорядилась судьба… или дух дона Карлоса попытался вернуть золото туда, где ему следовало находиться. Тогда он и поместил сокровища в депозитную ячейку в банке. Чтобы не было искушения выставлять их в стеклянной витрине в библиотеке.

— Он что-нибудь еще сказал?

— Да. — Марк со вздохом потянулся. Солнце почти зашло, и похолодало. — Он начал винить во всех наших несчастьях тот мешок с золотом. Он думал, что это стало проклятием, которое легло на всю семью. С тех пор как сокровища были принесены в дом, посыпались несчастья: смерть моей матери, брак с Мардж, финансовый крах, увольнение твоего отца и смерть Рики.

Тори едва не улыбнулась. Несмотря ни на что, в ее душе остались теплые чувства к отцу Марка. Его сердце не очерствело. Тори всегда знала, что брак с Мардж не принес ему счастья. Очень хочется обвинить во всем Мардж. Это проще всего.

Но она должна узнать правду, а не только отдельные подробности, которые облегчат ее боль.

Тори подошла к обрыву и стала смотреть, как солнце сначала становится красным, а потом словно проваливается за горизонт. Ее всегда это поражало.

— Почему нет никого, кто бы знал что-нибудь еще? — удрученно произнесла она и повернулась к Марку. — Я за последний год не раз писала местным властям, чтобы выяснить хоть что-то. Те, кто работает сейчас в полиции и в судебных инстанциях, молодые люди и ничего не могут помнить.