Гегель понимает, что в гражданском обществе появляются неравенство и классовое расслоение, но считает такое положение вполне правомерным. «Гражданское общество, — пишет он, — представляет нам в этих противоположностях и их переплетении картину столь же необычайной роскоши, излишества, сколь и картину нищеты и общего обоим физического и нравственного вырождения» (8, VII, стр. 213). Имущественное неравенство, по Гегелю, вполне естественное явление, так как оно проистекает из обладания капиталом и из различия телесных и духовных задатков людей. Тем самым он оправдывает и увековечивает экономическое неравенство в обществе.

Анализ экономики буржуазного общества философ дает в аспекте «системы потребностей» членов общества. В этой связи Гегель очень высоко оценивает английскую политическую экономию (см. 8, VII, стр. 217–218).

Заслуга Гегеля состоит в том, что он не только по достоинству оценил завоевания английской классической политической экономии, но и сделал попытку включить ее теоретические результаты в свою общефилософскую концепцию человеческой истории. Не случайно он снова ставит вопрос об отличительных особенностях человека, выделяющих его из животного мира. Человек и отличается от животного многообразием своих потребностей и средств их удовлетворения, их бесконечной дифференциацией.

В этой связи философ снова возвращается к проблеме труда, рассмотренной нм в «Феноменологии духа». Труд выступает у Гегеля как фактор духовного развития человека. Вместе с тем философ указывает на отрицательные последствия разделения труда.

Благодаря упрощению труд становится механическим и безрадостным, поскольку он разбивается на ряд простых операций и от производителя теперь требуются машинообразные движения. Вследствие этого труд становится тягостным, скучным, монотонным. Кроме того, через посредство разделения труда завершается процесс превращения отношений между людьми в железный закон необходимости. Человек становится простым средством других, простым винтиком запутанной «системы потребностей». Заслуга Гегеля в том, что он подметил существенное изменение труда при капитализме. Но это изменение он представляет как всеобщую закономерность, как диалектику отношений между человеком и природой, вытекающую из разделения труда, усложнения орудий труда и превращения их в машину. Это уже заблуждение мыслителя. Оно вытекает из отождествления машины как средства труда с ее специфической социальной функцией при капитализме как орудия эксплуатации рабочего.

Труд, таким образом, теряет характер самодеятельности и свободного проявления конструктивных сил человека.

Лишенный самодеятельности труд больше уже не способствует развитию фантазии и эмоциональной стороны человека. Таким образом, в труде при капитализме Гегель усматривает враждебные для личности стороны.

Формирование и образование человека в процессе «рабского» труда изображено Гегелем трезво и реалистически. Он не разделяет взглядов сентиментальных и романтических критиков прогресса.

Гегель отводит большое место анализу противоречий буржуазного общества. Он указывает на поляризацию нищеты и богатства, на то, что капитализм закономерно порождает массовое обнищание, с одной стороны, и концентрацию богатств в немногих руках — с другой (8, VII, стр. 254, 255).

Разрешение противоречий капитализма в рамках данного «гражданского общества» Гегель считает невозможным. Эта диалектика, намечает он по этому поводу, заставляет гражданское общество выйти за свои пределы, сначала за пределы этого определенного общества, чтобы искать потребителей, и, следовательно, необходимые средства существования у других народов, являющихся отсталыми по количеству тех средств, которыми оно располагает в избытке. Следовательно, развитие гражданского общества приводит, согласно Гегелю, к разрыву национальных рамок и противоречия переходят в область международных связей. Такого рода связи Гегель видит в колонизации.

В новейшее время, указывает Гегель, колониям не предоставлялись равные права с населением Метрополии. Такое положение приводило к войнам и, наконец, к получению колониями самостоятельности. Гегель считает закономерной не только колонизацию, но и национально-освободительное движение. Особенно важно подчеркнуть положительную оценку Гегелем освободительной борьбы колониальных народов. Освобождение колоний, говорит Гегель, оказывается величайшим благодеянием для метрополии, точно так же как освобождение рабов оказывается величайшим благодеянием для их владельцев.

Рассуждения Гегеля о колонизации крайне противоречивы. С одной стороны, основание колоний он считает необходимым результатом внутренней диалектики развития буржуазного общества и этим самым оправдывает политику экспансии. С другой же, он признает исторически необходимой и национально-освободительную борьбу и в свою очередь оправдывает эту борьбу, квалифицируя освобождение колоний в качестве «величайшего благодеяния для метрополии». Отсюда ясно, насколько неправы те, кто безоговорочно приписывает философу апологию колониальных захватов. А между тем реакционные идеологи империализма старались представить Гегеля как безоговорочного поборника колониального разбоя и насилий. Это делалось путем фальсификации теоретического наследия Гегеля.

Внутренние противоречия пронизывают всю общественную теорию Гегеля. В учении об абстрактном праве, об экономике капитализма философ выступал как идеолог буржуазии. Но когда он начинает анализировать политические и правовые институты своего времени, то сразу же обнаруживаются тенденции примирения с учреждениями и общественными управлениями феодального происхождения. Так, Гегель оправдывает деление общества на сословия, унаследованное от феодализма. Первым базисом государства, по Гегелю, является семья, сословия суть его вторая основа.