Собаковод был прав, и я сразу заметил в ряду прилизанных кирпичных особнячков неотштукатуренное двухэтажное здание из каменных блоков. Издали оно напоминало нечто среднее между идолом с острова Пасхи и крепостью в каком-нибудь кавказском ауле. Подъехав к этому памятнику архитектуры, я остановился и вышел из машины. Я обнаружил, что у Вонюковых есть только два соседа, которые оба присутствуют и поклоняются богу земледелия. Причем если один из них делал это опосредованно, просто обходя свои владения, то второй весьма активно и буквально: можно было видеть только волосатые ноги и оттопыренный зад этого джентльмена, склонившегося над плантацией клубники. Однако его совершенно затмевала его соседка, скорее всего, супруга. Она обладала совершенно роскошными телесами, ее, как говорится, «было много...» Мадам Грицацуева из «Двенадцати стульев» выглядела по сравнению с ней стройненькой молодой козочкой.

Я понял, что имею дело с дядей Лешей и тетей Таней, про которых рассказывал Семенов и решил начать опрос именно с них. Я аккуратно зашел на участок и громко, но в то же время вежливо, сказал:

– Здравствуйте!

Как выяснилось, в кооперативе «Строитель» вежливость была не особо в моде. Стоящий в позиции «number two» дядя Леша грубовато осведомился у своей матроны:

– Кого еще х... принес?

– Х... знает, мужик какой-то, – равнодушно отнеслась к моей персоне тетя Таня. Она обернулась, посмотрела на меня и, видимо, решила, что я не в ее вкусе. «Ну и слава Богу», – подумалось мне.

– Здравствуйте! Я частный детектив Мареев, мне бы поговорить с вами хотелось, – произнес я и тут же понял, как нелепо я выгляжу здесь со своей городской физиономией, очками и профессией частного детектива. Тем не менее, на это мое высказывание реакция была более живой. Дядя Леша выпрямил спину, обернулся и сказал сакраментальное:

– Ни х... себе!

После чего он похлопал руками, пытаясь их очистить и пошел мне навстречу. Я принялся разглядывать своего будущего собеседника. Что он таковым будет, мне очень бы хотелось надеяться. Дядя Леша оказался обычным худым жилистым мужиком лет пятидесяти пяти с землистым цветом лица. Резкий скрипучий голос и несколько угловатая манера передвигаться выдавала в нем человека мудаковатого и склонного к самодурству.

Что он, в принципе, довольно скоро и подтвердил. Он подошел ко мне, недоверчиво глянул и спросил:

– Это ты, что ли, частный детектив?

Мне ничего не оставалось как признать этот факт соответствующим действительности, произнеся:

– Да.

– Ой, бл..., не похож! – закачал головой дядя Леша. – Ой, не похож!

Я смутился, лихорадочно соображая, что же в моем облике может быть такого, что абсолютно не соответствует имиджу сыщика. Дядя Леша, используя мое смущение, принялся наезжать дальше:

– Ну, если ты детектив, нашел бы мне белый кирпич, который сп...дили в прошлом году. Я весь кооператив обыскал!

Тут я, постепенно приходя в себя от потрясения, вызванного вербальной активностью дачника, неожиданно громко сказал:

– Андрюха Вонюков пропал. Неделю уже как...

Эта информация заставила дядю Лешу второй раз при мне произнести сакраментальную фразу:

– Ни х... себе!

Тетя Таня оторвалась от клубники, с трудом выпрямилась и спросила:

– Как пропал?

Я не стал удовлетворять ее любопытство и решил все же перейти к делу:

– Мне бы хотелось выяснить некоторые подробности пребывания вашей соседки Ирины на даче в прошлые выходные.

Дядя Леша вынул «Астру» из кармана тренировочных брюк, висевших на веранде, и жестом пригласил меня зайти в дачу. Краем глаза я заметил, что тетя Таня также собирается присоединиться к нам.

– А что пропал, то или бухает или баб е...т, – войдя в дачу и не дожидаясь моего вопроса, выдвинул свою версию дядя Леша.

– Я как-нибудь сам разберусь, куда он делся, – не выдержав, заявил я. – От вас я хочу только узнать, когда здесь была в прошлые выходные Ирина.

– А мы знаем, что ли? – отозвалась тетя Таня. – Цельный день на корячках по клубнике да картошке...

– Мы не знаем, куда Вонюков делся, если что, – серьезно заявил дядя Леша. – А что тебе про Иринку знать-то надо? Женщина она положительная, ее здесь уважают...

– То есть вы не можете сказать, когда Вонюкова уехала с дачи в прошлое воскресенье? Или в субботу? – продолжал настаивать я.

– А на х... нам знать-то!! У нас что – дел своих мало? – давя бычок в пепельнице, продолжал куражиться дядя Леша.

– Понятно, спасибо, – непонятно почему проявил я вежливость и повернулся, собираясь уходить.

– Нет, ты погоди! – воспротивился моему движению в направлении двери дядя Леша. – Так дела не делаются, сначала надо поговорить о том о сем, а потом уж к делу. Экий ты быстрый!

«Экий ты мудила! Если бы ты пропал, вовек не стал бы тебя разыскивать!», – раздраженно подумал я, но повернул назад.