– Откуда такая уверенность? – осмелилась опять перебить начальника Стрелкова. Но на этот раз Главный не стал злиться и брызгать слюной. Он ограничился лишь самодовольной ухмылочкой.

– Оперативная информация. Тебе об этом знать необязательно. Но девять шансов из десяти на то, что рано или поздно он припрется на Вознесенский. С определенным диагнозом. К тому же, ни рост, ни комплекцию, в отличие от рожи, он изменить не сумел. Так что, проверять тебе придется немногих. К тому же, большинство из них ты сразу отсеешь по голосу.

– А с остальными, вы хотите сказать, я должна переспать? – Она была поражена, с каким спокойным цинизмом ей дают это задание.

– Именно так, агент Стрелкова.

– Я вам не шлюха! – Ей даже не потребовалось разыгрывать возмущение.

– Согласен, не шлюха, – расплылся в противной улыбочке Главный. – Но близко к тому. И не забывай, – как и тогда, когда требовал от нее раздеться, он хлопнул ладошкой по сейфу, – о том, что лежит в этом ящичке. Быть может, тебе больше по нраву лизать между ног у сокамерниц?

Олю хватило только на то, чтобы молча отрицательно качнуть головой.

– Нет, не по нраву? – хихикнул Главный. – Я так и знал. Вопросы есть?

– Не знаю, – растерянно пожата она плечами. – Пока мне вроде все ясно. Вот начну работать, так вопросы, конечно, возникнут.

– Конечно, – согласился с ней Главный. – Запоминай телефон. Не записывай, запоминай! – повысил он голос, увидев, что она потянулась к карандашу. – Номер простой. Не забудешь. Там диспетчер, он в курсе всех дел. Если какие проблемы или события, звони безотлагательно. Как только объявится наш потеряшка, сообщай при первой возможности. И вообще, каждый вечер ты должна давать отчет о том, что происходило в течение дня.

– А пароль? – наивно спросила она, и Главный расхохотался. Затряс, бегемот, своим жирным двойным подбородком.

– Мы ж не шпионы, работающие «на холоде», мы всего лишь вычисляем обычного урку. Так что, никаких паролей, красавица. Никаких условных словечек. Вот только… Да ты сама понимаешь, что не надо трепать о делах в присутствии посторонних. Понимаешь?

Она молча кивнула в ответ.

– Вот и умница.

Раньше она никогда не видела Главного в таком благодушном, приподнятом настроении.

– Так что? На сегодня навроде бы все? – Главный удовлетворенно потер пухленькими ладошками. – Осталось лишь одно дельце.

Она уже знала, какое.

– Подойди.

Она поднялась из-за стола.

– Раздевайся. – Главный принялся расстегивать ширинку на форменных брюках.

Она развязала пояс на белом халатике.

Завтра она должна была приступать к своему первому заданию в качестве оперативного агента.

Сейчас же ей предстояло делать минет жирной противной свинье с маленьким членом.

Он появился на Вознесенском, когда Ольга отработала в «Эскулапе» ровно неделю.

Била баклуши. Возилась с компьютером. Трепала языками с напарницей Леной, которая, в общем-то, и выполняла всю работу с посетителями. Оля успешно отбивала попытки ухаживания со стороны Василия Даниловича – единственного врача, который в приемном покос занимался первичным осмотром уже уплативших Лене залог пациентов – и это даже вносило в работу какой-то процент любовной экзотики. К тому же платили Ольге в этой клинике не в пример больше, чем в Гааза.

Одним словом, жизнь нравилась. Вот только портило ее – и при этом сильно – то, что опустилась Ольга до роли ментовской стукачки, и суждено ей теперь предать человека, которого когда-то любила. И, похоже, что продолжает любить и сейчас.

«Лишь бы он обошел стороной эту клинику, – порой мечтала она. – Обратился б в другую больницу. Или б ему вообще ни к кому никогда не пришлось обращаться. Пусть бы он всегда был здоров. И тогда бы все обошлось лучшим образом. И для него. И для меня – не пришлось бы идти на гнусную сделку с собственной совестью»…

Но ее надежды не оправдались. Однажды на входной двери звякнул колокольчик, и охранник впустил в холл худощавого темноволосого мужчину примерно тридцати-тридцати трех лет.

«Он! – вздрогнула Ольга и, покраснев, растерянно уткнулась в монитор компьютера. – Все-таки это произошло. Но, Господи, почему же так быстро!»

Как же ей не хотелось становиться предательницей!

Но и как же ей не хотелось идти в тюрьму! Там так страшно! Она там не выживет! А как хочется жить!