– Значит, нужно найти последнюю часть.

Голос первого диктора сменился другим.

– На востоке Западной Виргинии все еще сохраняется опасность смерчей. Вчера два смерча пронеслись над Моргантауном, разрушив три жилых дома и здание местного досугового центра. Национальная метеорологическая служба ведет исследование с целью определить причины….

– Похоже, мы направляемся прямиком туда, – заметил Прист.

Алара прищурилась, глядя на черные тучи, клубящиеся вдали.

– По-моему, уже приехали.

Джаред взглянул на знак у обочины.

– Осталось всего несколько миль.

Это были его первые слова с тех пор, как мы уехали из «Сострадательных Сердец».

Дорога сделала поворот, и небо почернело, но на этот раз тучи тут были ни при чем.

Алара перегнулась через переднее сиденье, чтобы получше разглядеть происходящее.

– Скажите, что мне это мерещится.

Полчища ворон облепляли телефонные провода, сидели на ветвях деревьев и кружили в небе.

Алара не сводила с птиц глаз.

– Черный дождь. Так называется, когда тьма ворон собирается в одном месте, как сейчас.

– Потому что из-за них небо становится черным? – спросил Прист.

– Потому что это точно так же противоестественно.

Мы подъехали поближе к месту, над которым настойчиво кружили птицы. Я могла и не читать вывеску, мимо которой мы проехали, чтобы понять, что это тюрьма штата Западная Виргиния.

Готический фасад обрамляли высокие каменные стены, а само здание походило скорее на европейский замок, нежели на тюрьму. Спутанная колючая проволока в траве была единственным указанием на то, что внутри когда-то обитали убийцы, а вовсе не святые.

Лукас указал на арочный вход:

– Координаты указывают на место за вон той стеной.

Алара покачала головой:

– Мне это не нравится. Моя бабушка верила, что вороны могут переносить злых духов в ад и обратно.

Я взглянула на темное небо, пульсирующее в такт взмахам тысяч черных крыльев.

– Значит, в этом месте было множество злых духов.

– Или они до сих пор здесь.

Мы запарковали фургон и остановились перед бетонной стеной. «Хватит ли у тебя храбрости?» – было выведено на ней краской из баллончика над проломом, который напомнил мне точно такой же в стене подвала «Сострадательных Сердец». Стена вокруг пестрела именами смельчаков, отважившихся принять этот вызов. Наверное, в маленьком городке это было что-то вроде ритуала; я вполне представляла, как Элль могла подбить меня на нечто подобное.

Теперь же я была занята проверкой карманов на предмет пейнтбольных гильз со святой водой и кухонными приправами, а также маркера на тот случай, если понадобится утихомирить призрака при помощи еще какого-нибудь вудуистского символа.

Алара как завороженная смотрела на ворон, точно видела нечто большее, нежели глянцевые черные перья и блестящие глаза.

– У меня плохое предчувствие.

– Еще бы у тебя его не было, – сказал Прист, загружая в карман своей толстовки батарейки и боеприпасы. – Мы собираемся проникнуть на территорию тюрьмы, в которой были казнены сотни преступников. Тут у кого угодно будет плохое предчувствие.

– Ты хочешь сказать, что нам не стоит туда идти? – спросила она.

– Я хочу сказать, что моего деда нет в живых по милости Андраса, а Орудие может остановить его. Без Орудия я лично отсюда не уйду.

Интонации у него были гораздо более взрослые, чем когда я познакомилась с ним несколько дней назад.

Алара бросила последний взгляд на мир по эту сторону тюремной стены и следом за Пристом исчезла в проломе.

– Да несет нас всех по жизни на своих крыльях черная голубка.

Лукас оглянулся на меня, прежде чем лезть в пролом. Глаза его были полны вопросов, но я знала, что вслух он их не задаст никогда. Эти вопросы читались в каждом его взгляде на меня с тех пор, как он взломал заколоченный пролом в стене «Сострадательных Сердец» и обнаружил меня в объятиях своего брата.

В тех стенах я сделала свой выбор, и переиграть все возможности уже не было. Даже если это и был неправильный выбор, как я могла сказать это Лукасу, если меня тянуло к Джареду?

– Кеннеди?