– Торт?

– Для свадебного завтрака, – терпеливо пояснила Агнесс. – Или на севере его устраивают на следующий день после свадьбы?

Пастор подошел к пюпитру, на котором покоилась Библия, тяжелая, с коваными застежками, и подозвал Агнесс:

– Изволь подойти поближе. Вот так. Положи руку на Библию.

Зажав фату под мышкой, она кончиками пальцев прикоснулась к позолоченным узорам на обложке и посмотрела выжидательно.

– Дай клятву, что впредь ты будешь избегать общества миссис Лэдлоу, что пропустишь мимо ушей приветствия, если ей достанет дерзости с тобой заговорить, что никогда не будешь даже вскользь упоминать женщину, что замарала твою репутацию своей дружбой. Как она осмелилась пригласить тебя на ужин, зная такое про себя!

– Сэр, что же вы говорите?

– Хотя бы раз преступи свое упрямство и выслушай меня, глупая ты девчонка! В грядущем Сезоне я повезу тебя в Лондон, чтобы подыскать тебе достойного жениха. Неужели ты хочешь, чтобы дурная слава вилась за тобой, как рой оводов за Ио? Никакое приданое не купит тебе доброе имя, Агнесс Тревельян. Подруга падшей!

– Она… совершила блудодейство?

– Да, Агнесс, – отвечал мистер Линден со всей серьезностью. – Она впала в грех похоти.

В наступившем молчании слышно было, как ноготки Агнесс царапают кожаную обложку.

– Поклянись же, – снова начал пастор, – что отныне и вовек ты не будешь иметь с ней дела.

– И не подумаю.

Когда она упрямилась, ее глаза наливались глубокой, опасной синевой, губы алели от нетерпеливых покусываний, худенькое лицо преображалось, и тогда она казалась красивой.

Прекрасной.

– Я заставлю тебе поклясться!

Он до того сильно прижал ее руку, что почувствовал, как под тонкой, совсем еще детской кожей перекатываются косточки, тоже тоненькие и хрупкие, как у птицы, но не ослабил хватку, в продолжал давить. Она вскрикнула и забилась. Если отпустить ее теперь, она убежит, а этого ему совсем не хотелось.

«Агнесс, Агнесс, я не выпущу тебя…»

Но она дернулась с такой силой, уперев левую руку в край пюпитра, что Библия соскользнула с наклонной поверхности и, под их единогласный вздох, упала на пол, рядом с уроненной фатой. Эхо подхватило громкий стук и ропотом разнесло по церкви, даже колокола заворчали, возмущенные кощунством. Пастор замер, и Агнесс, опередив его, опустилась на колени и подняла книгу, торопливо разглаживая листы. Протянула ему, глядя снизу вверх. Руки подрагивали от веса книги. Губки, снова бледненькие, неровно очерченные, кривились в виноватой улыбке. Вздохнув, мистер Линден водрузил Библию обратно на пюпитр. Помешкав, тоже нагнулся и подал Агнесс фату.

– Не знай я, что ты родилась на берегах Альбиона, счел бы тебя маленькой язычницей из Занзибара. Пойми, дитя мое, ты не можешь смыть с себя чувство долга, как притирания от веснушек. Неужели все мои наставления не оставили след в твоей душе?

– Еще как оставили, дядюшка, – отвечала девушка уже спокойнее.

– Чему же ты научилась от меня, позволь спросить?

– Играть. Но эта игра мне не нравится. Я сбрасываю карты, сэр, и встаю из-за стола.

– Это не игра, Агнесс. – Он прочистил горло, как перед проповедью, и пронаблюдал не без раздражения, как племянница усаживается на стул, складывает ладошки на коленях и покорно готовится скучать.

– Женщина по самой своей природе, данной ей от Бога, занимает в цивилизованном обществе особое положение. Почет и поклонение, кои в прежние времена возносились к монархам, мы слагаем к ногам дам, пусть даже незнатных. Женщины освобождены от необходимости пробиваться в жизни и состязаться с мужчинами, у них нет иной работы, кроме той, к которой они питают природную склонность, – домоводства. И в обмен на все эти блага от вашего пола требуется лишь одно – подавать мужчинам пример добродетели, искупать наши грехи своей чистотой.

Ноздри Агнесс затрепетали – она только что проглотила зевок.

– У вас отличная память, сэр. Если я спрошу, какой был номер страницы, на которой вы это вычитали, вы ответите в точности, так ведь?

– Просто прими это как данность, Агнесс. Таковы законы общества. Человеческого.

– Но есть и другие законы, – выпалила она.

– Это был вопрос?

– Боюсь, что нет, сэр.

– Вот как.

Мистер Линден двинулся к двери, но Агнесс преградила ему дорогу и вдруг вцепилась ему в рукав, чего прежде себе не позволяла.

– Что такое Третья дорога? – зашелестел горячий шепот. – Где она пролегает? Если это секрет, я никому больше не расскажу, только помогите Милли туда попасть.

– Ей-то зачем туда попадать? – не понял пастор.

– Потому что там… может, я не права, но… но там все не так, как у нас. Скажите мне, сэр, вы ведь знаете. Вы ведь не солжете.

– Да, там все иначе, – вырвался у него стон. – Все по-другому.

– Наверное, греха тоже нет.