пошла в комнаты. Мерц лежал на диване в верблюжьей куртке с забинтованным горлом. В комнате был слабый

запах компресса и лекарств.

— Как здоровье? — спросил Митин. — Грипп?

— Грипп.

Митин сел, посмотрел на Мерца, подумал, почему Мерц выглядит старше, чем всегда, и решил, что это

от седой щетины на подбородке. Мерц сидел в профиль. Митин видел его желтое, восковое ухо и шею над

компрессом. Конечно, это старость… Но почему это начинается так внезапно, почему со стороны этого долго не

замечаешь, а когда заметишь, то ясно, что перед тобой старик. Он поднял глаза, встретил взгляд Ксаны и понял,

что у них обоих одни и те же мысли.

— Ну? — нетерпеливо сказал Мерц.

— С транспортом все благополучно, — по военной привычке, точно рапортуя начал Митин, — вопрос о

закладке пока остается открытым. Дело в том, что до официальной закладки придется устроить выезд на места.

И выезд надо обставить как следует. Чтобы не как в прошлый раз по узкоколейке переть пятьдесят верст чуть ли

не четыре часа. Люди занятые — члены правительства.

— Что ж, можно на дрезинах, на новых авто-дрезинах, — подумав сказал Мерц.

— На дрезинах куда лучше. Вроде прогулки. Воздух, как на даче… Давайте, вот что — я пойду

переоденусь, потом в баню и опять к вам.

— Как хотите.

— Так-то лучше. Притом вы больны.

— Думаю, к четвергу поправлюсь.

— А вы не торопитесь. Чего вам….. Д-да не очень запущены. Справимся. Все как будто хорошо. И о

переменах затихли. А вы горячку пороли. Чудак человек!

— Да. Затихли. До поры до времени… В конце концов меня слопают. Почитайте “Кельнише цайтунг”.

— А что? — спросил Митин и опять сел.

— Вы почитайте. Там черным по белому написано о моем уходе.

— Ну что ж что написали. Не очень вас слопаешь. Вы колючий.

— На теннисе сегодня будете? — спросила Ксана.

— Куда там. Времени не хватает.

— Раньше, небось, хватало, — сказала она, упирая на “р а н ь ш е ”.

— Мало ли что раньше.

Ксана ушла к себе, внимательно взглянув на Митина. Митин встал и встряхнулся. В комнате его разбирал

сон.

— Кстати, был у вас этот… Ну, как его… Ну, тот белый… шофер?

— Печерский? Не был.

— И хорошо, что не был. Тип, я вам скажу. Гоните вы его…

— Почему? Жалкий человек…

— Все они жалкие, пока под конем. Ну нате, — он протянул руку Мерцу. — Через часок забегу.

— Заходите.

— А вы куда? — спросил Митин, замечая, что Мерц встает с дивана. — Вам бы лежать.

— Пойду почитаю журналы.

Мерц ушел в кабинет, слегка шаркая туфлями. Митин постоял мгновение в раздумьи и нерешительности,

покачал головой, вздохнул, и пошел в комнату Ксаны. Между тем в кабинете зазвонил телефон. Мерц взял

трубку и внятно и тихо сказал:

— Вас слушают.

— Говорит Ричард Клемм, корреспондент “Пресс-корпорейшен”.

— А, — сказал Мерц. — Мне звонили из управления относительно вашей просьбы. Раньше четверга, к

сожалению, невозможно.

Но господин Клемм вежливо настаивал на том, чтобы его приняли именно сегодня, хотя бы на квартире.

Шестьдесят газет с тиражом в шесть миллионов экземпляров не могут ждать до четверга.

— Хорошо, — сказал Мерц, — приезжайте. — Положил трубку на рычаг, подумал и медленно пошел в

столовую. В столовой он поправил диванные подушки, взял подмышку плэд и увидел на стуле портфель и кэпи

Митина. “Хорошо”, вслух подумал Мерц и пошел в комнату Ксаны. Если бы человек со стороны наблюдал

Мерца, его удивило бы странное поведение Николая Васильевича. Николай Васильевич взялся за ручку двери,

но вдруг отпустил ее и отступил на шаг от дверей. Лицо Мерца выразило некоторое недоумение, даже

смущение. Однако он опять взялся за ручку, на этот раз прислушался и опять отступил. В эту минуту дверь

открылась и навстречу Мерцу вышли Ксана и Митин. И в лице Митина тоже было некоторое замешательство.

— А я вот… — не совсем ловко начал он и поискал глазами портфель и кэпи.

— Хорошо, что не ушли. — Совсем спокойно сказал Мерц. — Сейчас звонил мне Клемм, —

корреспондент “Пресс-корпорейшен”. В управлении я могу его принять не раньше четверга. Он звонил и

просил принять его здесь, дома. Мне кажется — не совсем удобно. С другой стороны иностранный