– Помогите ему, – распорядился «мрачный», обращаясь к технику. Тот, словно всю жизнь ожидавший именно этого приказа, шустро подскочил к Кондору, нажал что-то на его лежаке, и уже через минуту пленник сидел в удобном, хотя и не слишком мягком кресле. Весь стол оказался большим аморфом, способным принимать любые необходимые формы. Теперь руки Кондора лежали на высоких подлокотниках, оставаясь, правда, все так же прикованными к ним. Попробовав пошевелить ногой Кондор, понял, что свобода для него все еще непозволительная роскошь. Ну и помощь… Лучше бы руки освободил. Неудобно же!

– Вам удобно? – словно издеваясь над пленником, спросил «мрачный». Хотя, не то чтобы мрачный. Серый какой-то…

– Если считать полное отсутствие свободы движения удобствами, то да, мне чертовски удобно, – рискнул съязвить Кондор.

– Мы, конечно же, приносим свои глубочайшие (ого, во загнул!) извинения за некоторые неудобства, доставленные вам, но, к сожалению, пока не выяснятся кое-какие интересующие нас детали, боюсь, нам придется продолжить разговор именно таким об­разом.

– Тогда можно, первый вопрос задам я? – решил перехватить инициативу Кондор.

– Задавайте, – благосклонно позволил «серый».

– Кто вы? – Лицо «серого» показалось Кондору знакомым. Только вот где он видел его?

– Лиг Татаф, – представился собеседник. – Служба Внешней Безопасности Ишрара. Мы уже встречались, – худощавый улыбнулся, – но, к сожалению, наша встреча оказалась очень короткой.

– Я столкнулся с вами – в коридоре СКОП, – вспомнил Кондор.

– Отличный удар с левой, – напомнил подробности встречи Лиг Татаф.

Кондора подобное напоминание нисколько не смутило. Тогда, выбежав из кабинета Джаглареда, он был слишком растерян предательством друга и чертовски зол. Нечего было попадаться под его кулак. Поэтому, вместо того чтобы скромно потупить взор и попросить прощения, он спросил:

– Я арестован?

– Для этого есть основания? – едко поинтересовался «серый» эсвэбэшник.

– Значит, нет, – с облегчением подытожил Кон­дор. – Тогда почему я прикован к аморфу? Вы просмотрели инкрис?

– Сколько вопросов, – улыбнулся Татаф. – Но позвольте теперь мы?

– Ладно, – согласился Кондор. Пускай спраши­вают. Скажет, что знает.

Наконец в разговор вступил незнакомец в золотом халате.

– Мое имя Фарв Смирг. Мастер-психолог. – Голос у него оказался тонкий и писклявый, словно у пятилетнего мальчишки. Кондор едва не засмеялся, но вовремя остановил себя, отметив, правда, что не одинок и Лиг Татаф тоже с трудом сдерживает улыбку. Мастер Фарв, очевидно, привык к подобной реакции и, проигнорировав тщетные попытки Кондора сохранить серьезную мину, продолжал: – Пожалуйста, ваше имя.

– Кондор Артоволаз. – Кондор и сам не понял, откуда вдруг взялось это странное «Артоволаз», но был твердо уверен, что именно так его должны называть с сегодняшнего дня. Кондор Артоволаз. И никак иначе.

– Артоволаз… Хм… Древнелиитанский… Кажется, это означает: «Все мы», – задумчиво проговорил Ма­стер. – Пусть будет так, если желаете. Продолжим. Как вы считаете, где мы сейчас находимся?

– Исходя из моих наблюдений, могу только предположить, – ответил Кондор. – Это Зеленый Спектр, Лиитания, вариант один. Скорее всего, одна из медицинских лабораторий СКОП. Угадал?

– Почти. Мы в Центре постдерапсатной реабилитации.

– Полагаю, ответ удовлетворил вас? – предположил Кондор.

– Вполне. Несмотря на неожиданное изменение имени, в общем вы вполне сознательная, полностью сформировавшаяся личность, что подтверждают и тесты, проведенные во время вашего сна. Это, кстати, немало удивило многих психотехников и психологов в лаборатории исследований последствий дерапсатии.

– Неужели? – удивился Кондор. Ему лично казалось, что все так и должно было быть. Доктор пояснил:

– Понимаете, еще никому не удавалось избежать безумия при погружении в сон или бессознательное состояние. Иртадизация при замедлении работы мозга неизбежна. Когда вас обнаружили, прогнозы были весьма печальные. Мы не рассчитывали вернуть вас. Однако, когда психоинженеры провели сканирование памяти, они были поистине потрясены полученными результатами. Никаких изъянов, никаких аномалий. Ваша память спонтанно дефрагментировалась. Сами вы можете объяснить, что же произошло?

Кондор задумался. Что произошло…