— Что ж, воля твоя…

Некоторое время оба молчали. Несмотря на усталость, с лица Филиппа не сходило озабоченное выражение.

— Наверное, вам пора ложиться, — отозвался наконец Габриель.

— А я и так лежу, — полушутя ответил Филипп.

— Вас что-то грызет?

Вместо ответа Филипп вскочил с дивана, вступил ногами в тапочки и важно прошествовал по комнате к противоположной стене и обратно. Глядя на его тогу и торжественно-взволнованное лицо, Габриель невольно подумал, не собирается ли он произнести какую-то напыщенную речь.

Речи, однако, не последовало. Филипп с разбегу плюхнулся на диван и выдохнул:

— Анна! Я без памяти влюблен в нее.

Габриель озадаченно приподнял бровь:

— Но ведь только вчера вы говорили, что лучшая из женщин…

— Бланка! Конечно, Бланка. Но это совсем другое. Как женщина, Анна меня мало привлекает — хоть с виду она изящна, и личико у нее красивое, и фигурка ладненькая, слишком уж много в ней всего мальчишеского. Я не пылаю к ней страстью — но хочу жениться на ней.

— А что с Маргаритой?

— Пусть ее разыгрывают Оска, Шампань и Иверо. А я пас.

— Это почему? — удивился Габриель.

— А потому… Впрочем, ладно. Объясню по порядку. Вот скажи, кто такая Маргарита?

— Наследная принцесса Наварры, разумеется.

— А что такое Наварра?

— Ну, королевство. Небольшое, и все-таки королевство.

— Для меня это несущественно. Что мне наваррская корона, если я претендую на галльскую.

— Но ведь именно брачный союз с Наваррой дает вам хорошие шансы на галльский престол.

— Теперь уже нет. Кое-что изменилось. Ты знаешь, кто такая Анна Юлия Римская?

— Принцесса Италии, дочь Августа Двенадцатого.

— А еще?

— Дочь Изабеллы Французской.

— То-то и оно! А Изабелла Французская является единственной дочерью короля Филиппа-Августа Второго от его третьего брака с Батильдой Готийской, сестрой ныне здравствующего маркиза Арманда Готийского, графа Перигора и Руэрга, который пережил не только своего сына, но и обоих внуков.

— Обоих?! — пораженно переспросил Габриель.

Филипп вздохнул, впрочем, без излишней грусти.

— Да, печальная история, нечего сказать. Бедный дон Арманд! Сначала умер сын, затем старший внук, а полмесяца назад — и младший, который имел глупость получить ранение, сражаясь с маврами. Покойный виконт Готийский был еще тот тип — при своем положении вел образ жизни бродяги-рыцаря, искал на свою голову приключений и, наконец, доискался. Представляю, каково сейчас старому маркизу. Наверное, это несладко — остаться на склоне лет круглым сиротой… Гм, почти круглым. Не считая племянницы, бывшей императрицы, недавно ушедшей в монастырь, у него есть еще Анна — его двоюродная внучка и…

— И наследница майората, — подхватил Габриель, поняв, в чем дело. — Если вы с Анной Юлией объедините свои родовые владения, в ваших руках окажется добрая треть Галлии.

— Вот именно. Женившись на Анне, я смогу в любой момент заявиться к королю и прямо сказать: ну-ка, дядя, освободи место на троне… Конечно, я так не поступлю. Королевская власть священна, и негоже ронять ее, низвергая помазанника Божьего. Но я потребую от дяди и Сената безусловного признания меня наследником престола и соправителем королевства. Постепенно в моих руках сосредоточится вся реальная власть, а за дядей Робером останется лишь титул, от которого он, надеюсь, отречется добровольно, без принуждения с моей стороны. А если нет, я предложу Сенату принять закон о дуумвирате. Самое большее через пять лет мы с Анной станем королем и королевой.

— Подобные рассуждения я уже слышал, — заметил Габриель. — Но тогда речь шла о Наварре и о госпоже Маргарите.

— И о Наварре, и о Маргарите придется позабыть. Теперь я должен жениться на Анне хотя бы для того, чтобы помешать ей выйти за Людовика Прованского. В данных обстоятельствах мы с ним — главные претенденты на ее руку. В следующем месяце графу Людовику исполнится четырнадцать, он станет совершеннолетним и не замедлит посвататься к Анне. Прибавь к Провансу Готию, Руэрг и Перигор, не забудь также о поддержке герцога Савойи, который примет сторону сильнейшего, — и корона в руках у этого мальчишки. Поверь, я искренне сожалею о кончине виконта Готийского, помешавшей моим планам объединить Галлию и Наварру в одно государство. Но если ему суждено было умереть бездетным, то умер он вовремя и, к счастью, я узнал об этом до официального объявления о помолвке с Маргаритой.

— А кстати, откуда вы узнали? Что-то я не слышал никаких разговоров.

— Лишь вчера вечером император получил письмо от маркиза Арманда, так что слухи еще не успели распространиться. А поведала мне об этом Анна, полагаю, не без умысла — то ли по наущению отца, то ли по собственной инициативе. Но как бы то ни было, мне определенно дали понять, что я совершаю большую ошибку, сватаясь к Маргарите.

— А что думает по этому поводу ваш отец? Или он еще ничего не знает?

— Да нет, знает. Перед уходом мы успели переговорить. Но тогда я был слишком возбужден, чтобы принимать такое важное решение.