— Ты-то откуда знаешь?!

— А ты?

Несколько долгих секунд они молча глядели друг на друга. Затем Елена отошла от окна и присела на кровать рядом с братом. Ее красивые брови сдвинулись и между ними залегли морщинки.

— Мне рассказала Бланка. Как-то я не могла уснуть и пошла к ней — а она как раз поссорилась с Монтини. Мы чуточку выпили… ну, не совсем чуточку — в самую пору для того, чтобы мы начали плакаться и поверять друг дружке свои сокровенные тайны. Стыдно вспомнить, что я в тут ночь наговорила… Вот тогда мы и стали близкими подругами.

— То-то я и смотрю, что в последнее время вы неразлейвода, — заметил Рикард, довольный тем, что ему удалось избежать очередного, вернее, дежурного объяснения в любви. — Даже Маргарита отошла на второй план.

— В этом нет ничего странного. У нас с Бланкой много общего, гораздо больше, чем у меня или у нее с Маргаритой. Не это удивительно — а то, что поначалу мы друг друга на вид не переносили.

— Понятно, — сказал Рикард. — И когда вы поженитесь?

Елена звонко рассмеялась:

— У тебя и Маргариты мыслишки вертятся в одном направлении. Увы, это так же невозможно, как и наш брак с тобой… — Она мигом оборвала свой смех и помрачнела. — Ну почему я твоя сестра?

Рикард вздохнул:

— Думаю, Господь порой не прочь зло подшутить над людьми… Ах, если бы вместо тебя моей сестрой была Маргарита!

— Зачем? Чтобы ты не мог любить ее? Или чтобы смог полюбить меня?

— И то, и другое, — ответил Рикард. Он быстро застегнул камзол и обул башмаки. — Ладно, пойдем. Вот потолкую с Маргаритой и только тогда окончательно решу, стоило ли мне вообще рождаться в этом дурацком мире, где обе женщины, с каждой из которых я был бы счастлив, недоступны для меня.

Почти четверть часа пришлось простоять Рикарду в приемной апартаментов принцессы, дожидаясь возвращения сестры. Наконец Елена явилась; вид у нее был встревоженный.

— Маргарита еще не спит, — сказала она, — и согласна поговорить с тобой. Только недолго.

— Как там она?

— Паршиво. Слишком уж спокойная, а это не к добру. Боюсь, я сглупила, согласившись помочь тебе. Надо было…

— Все в порядке, сестренка. Не беспокойся.

— Тебе легко сказать — не беспокойся… Ну, ладно, ступай. — Она поцеловала его в губы. — И будь умницей… безумец ты мой!..

Маргарита ждала Рикарда в библиотеке. Она сидела в широком кресле в дальнем от двери углу, неподвижная, как статуя, и даже не шелохнулась, когда он вошел, лишь устремила на него тяжелый взгляд своих прекрасных голубых глаз. Свет от трех горевших в настенном канделябре свечей придавал ее бледному лицу зловещий багровый оттенок.

— Прошу садиться, кузен. Надеюсь, ваша сестра передала вам, что я не расположена к длительной беседе?

— Да, кузина, — ответил Рикард, устраиваясь в соседнем кресле. Сердце его упало: обращение на вы в личном разговоре и подчеркнутая официальность тона не сулили ничего хорошего.

— Итак, — продолжала Маргарита, глядя мимо Рикарда, — если я правильно поняла вашу сестру, вы намерены сообщить мне нечто весьма важное.

— Чрезвычайно важное. Но, прежде всего…

— Ага! Значит, ты выдвигаешь предварительные условия?

— Не условия. Всего лишь несколько вопросов.

— Хорошо, — снизошла она, — я отвечу на твои вопросы. Спрашивай.

Рикард сделал глубокий вдох, набираясь смелости.

— Маргарита, ты уже знаешь о помолвке Красавчика с Анной?

Принцесса поджала губы. Профиль ее заострился, глаза потемнели. Она резко повернулась к нему лицом.

— Да, знаю. А тебе какое дело?

— Для меня это очень важно. И ты знаешь почему — потому что я люблю тебя.

— Ну и что? Мне-то какое дело?

Рикард криво усмехнулся:

— О, насчет этого я не питаю никаких иллюзий, сударыня. Вы никого не любите; вы просто неспособны полюбить. Любовь для вас пустой звук… Впрочем, нет, ошибаюсь. В вашем лексиконе это эвфемизм, обозначающий состояние возбуждения перед и во время физической близости. Ведь сколько раз вы говорили мне в постели, что любите меня…

Маргарита вскочила на ноги. К лицу ее прихлынула кровь, а пальцы судорожно сжимались и разжимались.

— Замолчи, негодяй! Ты ничего не понимаешь. Я… я люблю…

— Ах да, совсем забыл! — саркастически произнес Рикард. — Вы же любите Красавчика!.. Гм… Однако здорово он отблагодарил вас за столь преданную любовь.

Принцесса упала обратно в кресло и закрыла лицо руками.

— Ты такой же бессердечный ублюдок, как и все остальные. Вы, мужчины, все на один пошиб. И ты… ты тоже… У тебя нет ни капли сочувствия. А я считала тебя самым чутким, самым отзывчивым из мужчин… Но ты… ты оказался… — Тут она не выдержала и горько зарыдала.