— Господин де Монтини?

Этьен поднялся из-за стола и поклонился:

— К вашим услугам, монсеньор.

Вопреки этому заверению, в голосе его прозвучал вызов. Бланка с укоризной взглянула на Монтини и покачала головой. Маргарита же иронически усмехнулась.

Филипп высокомерно кивнул Этьену, разрешая ему садиться, и вновь повернулся к Бланке:

— Дорогая кузина, я был безмерно огорчен известием о смерти вашего отца. От меня лично и от всей моей родни приношу вам искренние соболезнования.

Бланка склонила голову, и Филипп невольно залюбовался ею. Она была изумительно хороша в печали, как и в любом другом настроении; она была просто восхитительна. Присмотревшись внимательнее, Филипп вдруг обнаружил, что за последние полгода в Бланке произошла какая-то перемена — незначительная, казалось бы, почти неуловимая, — но это уже была не та Бланка, которую он знавал в Толедо. Несколько секунд Филипп озадаченно глядел на нее, пока, наконец, не сообразил: она стала женщиной и она счастлива в замужестве… Но в замужестве ли?

Это подозрение побудило его снова посмотреть на Монтини, и лишь тогда он обратил внимание, что одет тот если не в пух и прах, то уж наверняка не по своим скромным средствам. Чего только стоили элегантные сапожки из кордовской кожи и нарядный берет с павлиньим пером — не говоря уж о великолепном камзоле, украшенном множеством серебряных позументов.

«Очень интересно! — подумал Филипп. — Или он надул меня насчет долгов и теперь транжирит мои денежки, или… Черти полосатые! Неужто он окрутил Бланку? Если так, то понятно, почему он так мало писал о ней, негодный мальчишка!.. Впрочем, и я хорош. Нужно было послать двух шпионов — чтобы они следили друг за другом».

— Да, кстати, — отозвалась Маргарита. — У кузины есть для вас известие.

— Какое?

— Про Альфонсо и Нору, — ответила Бланка. — Мой брат Фернандо… вы знаете, что он уже здесь?

— Знаю.

— Так вот, Фернандо сообщил, что Альфонсо с Норой должны приехать не позже чем через четыре дня.

— Ага. Выходит, кузен Альфонсо, несмотря на послевоенные заботы, все-таки решил лично присутствовать на церемонии передачи невесты.

— Само собой, — заметила Маргарита. — Коль скоро принимать невесту будет сам жених…

— Император? — оживился Филипп. — Значит, слухи о его возможном приезде в Памплону не были пустой болтовней?

— Как видите, нет. Неделю назад Август Юлий со свитой высадился в Барселоне, и мы ожидаем его прибытия со дня на день. Кроме того, празднества намерены посетить короли Галлии и Арагона, а также наследный принц Франции с женой и несколько немецких князей.

— Ну и ну! — покачал головой Филипп. Он, конечно, знал, что под предлогом участия в торжествах в Памплону должны прибыть полномочные представители соседних государств, и был осведомлен о предмете предстоящих переговоров, однако не ожидал, что четыре делегации возглавят короли, а еще одну — наследный принц.

— Вижу, вы удивлены, — сказала Маргарита. — Почему?

Филипп нахмурил чело, изображая раздумье. Затем произнес:

— Сдаюсь, принцесса! По зрелом размышлении должен признать, что помолвка наследницы наваррского престола с могущественным соседом заслуживает внимания со стороны прочих государей.

Бланка весело усмехнулась, от души забавляясь замешательством кузины. Молодой человек, стоявший в стороне, но слышавший их разговор, — а это был Рикард Иверо — подошел ближе и остановился возле Монтини.

— С могущественным соседом? — переспросила Маргарита. — На кого вы намекаете?

Филипп с притворным огорчением вздохнул:

— Вы меня шокируете, сударыня! Я говорю о вашем нареченном, а вы притворяетесь, будто слыхом про него не слыхивали. И как, по-вашему, должен чувствовать себя человек, чья невеста говорит ему прямо в глаза, что не знает его? Вы убиваете меня своей черствостью.

Маргарита звонко рассмеялась.

— Право, это бесподобно! Кузина рассказывала мне о вашей экстравагантной манере ухаживания, и вот я убедилась, что она ничуть не преувеличивала. Вы действительно идете напролом.

— Неужели? — удивился Филипп. — А мне всегда казалось, что я предельно деликатен и корректен с женщинами. Я с глубочайшим уважением отношусь к Бланке и весьма ценю ее мнение. Но со всей ответственностью заявляю, что на сей счет она ошибается. — Он слегка поклонился ей. — Вы уж не обессудьте, кузина.

Бланка отрицательно покачала головой; в ее карих глазах плясали лукавые чертики.

— И вот еще что, сударыня, — продолжал Филипп, вновь обращаясь к Маргарите. — Я никак не возьму в толк, по чем вы могли судить о моей манере ухаживания.