– Если ты его и теперь на мечах не одолеешь, я, так и быть, тебе помогу.

В нескольких поприщах от них Волкодав, действуя одной рукой и зубами, неторопливо и тщательно свивал петлю из ремешка. Из того, на котором носил бусину. Этой петлей он привяжет к руке меч, когда настанет пора встретить погоню. Распущенные волосы стегали его по плечам.

У самой Туманной Скалы Волкодав не бывал ни разу, но знал, что дорога туда вела по самому берегу моря. Сперва она тянулась вдоль узкой полоски песка между прибоем и глинистыми береговыми обрывами, потом начинала карабкаться в скалы. Там и летом-то было не очень просто проехать. А выпади снегу хоть немного побольше, Туманная Скала сделалась бы вовсе недоступна. По крайней мере, для конных.

Недавняя буря раскачала в море волну. Зыбь с грохотом вкатывалась на галечный пляж, и в узких местах шипящая пена смачивала копыта жеребца. Последний шторм пришел с северо-западной стороны: тяжелые гряды волн мерно шествовали как раз туда, где скалистые берега залива тесно сдвигались, заканчиваясь тупиком у подножия Туманной Скалы. Даже против ветра был слышен далеко разносившийся гром. Волкодав невольно задумался, каково будет лезть наверх по обледенелой тропе, висевшей, должно быть, прямо над грохочущей преисподней, и сердце у него екнуло. Ладно все остальные, но вот старый Варох?.. Венн сильно подозревал, что двое целителей потихоньку трудились над хромотой старика. Однако вне дома сегван по-прежнему пользовался костылем.

Волкодав очень надеялся, что его друзья одолели по крайней мере часть тропы, но увидел, что ошибся, и зло выругался вполголоса. Они ждали его у начала подъема, хотя он внятно велел им не ждать. Они бестолково сгрудились кучкой, держа коней под уздцы, и тревожно вглядывались в темноту. Что, интересно, они стали бы делать, если бы вместо Волкодава из-за поворота берега на них вылетела погоня?..

Венн спешился и сразу коротко велел:

– Вперед.

– А что собаки?.. – робко спросила Ниилит.

– Собаки, – проворчал он, – убежали и не вернутся.

Эврих, которому досталось ехать на бывшем Лучезаровом вороном, восхищенно оглянулся:

– Друг варвар, неужели ты умудрился запутать следы?..

Огрызаться сейчас на варвара было бы уже полным ребячеством. Но и тешить праздное любопытство арранта Волкодав не собирался.

– Может, и умудрился, – буркнул он неприветливо. – Веди давай, праведник.

У Эвриха вдруг задрожали губы. Он спросил, чуть не плача:

– Ты меня теперь до конца дней праведником будешь дразнить?..

Волкодав шевельнул здоровым плечом и ответил:

– Нет, наверное.

Хорошо бы они предвиделись впереди, эти самые дни. А там уж они с Божьей помощью разобрались бы, кого как называть.

Тропа наверх вправду была узкой и вдобавок местами обледенела так, что беглецы не решились ехать верхом. Первым, ведя вороного, двинулся Эврих. Мыш взвился над головами, полетел разведать, что там хорошенького впереди. За Эврихом двинулись внучек и дед, потом Ниилит и Тилорн. Волкодав поручил Тилорну Серка:

– Мне с одной рукой…

На самом деле он просто хотел идти самым последним. До Туманной Скалы было еще неблизко, и он предвидел, что без схватки не обойдется.

Мудрец взял у него повод и решительно начал:

– Я хочу сказать тебе, Волкодав…

– Потом скажешь, – перебил Волкодав. – У Эвриха на блинах.

И легонько подтолкнул ученого в спину, чтобы тот зря не мешкал.

Если идти по тропе вверх, то скала была слева, а обрыв – справа, и это радовало. Неплохое преимущество для левши. Найти бы еще удобное местечко выше по склону, где-нибудь там, где от случайного взгляда вниз становится холодно в животе. Если не задержать Лучезаровичей, Эврих и остальные просто не доберутся до Врат. Не успеют. И праведность праведностью, но, что бы там ни молол начитавшийся книжек аррант, Волкодав не видал еще двери, которую нельзя было бы выломать. А что получится, если злодей попытается прошмыгнуть в добрый мир, уцепившись за руку хорошего человека?.. Этого, наверное, не знал даже Эврих, не то что Волкодав. А если Волкодав чего-то не знал наверняка, он должен был проследить самолично.

Как у Препоны.

Вот только к Препоне в самый последний момент все-таки подоспел Винитар. Сюда не подоспеет никто. В том числе и витязи Правого. Даже если тому скажут и он их вправду пошлет…

Волкодав потянул носом воздух, убедился, что скоро станет светать, и полез вверх по тропе. Вернулся озябший Мыш, уцепился коготками за куртку и полез в тепло. Это оказалось непросто: мешала привязанная к телу рука. А меховой плащ Волкодав снял и повесил на седло Серка.

– Сейчас, – сказал венн. Остановился и левой рукой оттянул ворот. Зверек сейчас же юркнул за пазуху и блаженно свернулся внутри. Что бы я без тебя делал, подумал Волкодав. Улыбнулся и пошел дальше.

Тропа вилась вверх, следуя изгибам каменного откоса и делаясь то уже, то шире. Иногда она сворачивала в ущелья, и тогда грохот морских волн делался глуше, зато между скалами начинало гулять причудливое эхо, заставлявшее неумолчный накат плакать и разговаривать почти человеческими голосами. Прислушайся повнимательнее и разберешь, о чем говорят. Волкодав попробовал представить себе, каково здесь было в тихие дни, когда море еле слышно роптало внизу. Жутковато, наверное. Потому что тогда по ущельям наверняка перешептывались тысячи призраков. Да. Ничего удивительного, если благоразумные галирадцы издавна опасались странного места. Не говоря уж о том, что здесь и люди, говорят, пропадали. Теперь-то понятно, куда они уходили.