Было бы, однако, ошибочно думать, что Лефорт тратил всю свою энергию исключительно на обеды и организацию всякого рода увеселений — балов, иллюминаций, фейерверков. Из его писем явствует, что большую часть времени он отдавал выполнению всякого рода поручений, исходивших от царя. 4 июля 1694 года он писал брату Ами: «Хотя вся страна и различные национальности уважают меня, однако я не позволяю усыплять себя таковою славою, напротив, стремлюсь постоянно к тому, чтобы доказать мое усердие, привлечь верных подданных… Никто и никогда не достигал подобных милостей, и ни один иноземец не мечтал о них. Сознаюсь, все эти милости необычайны; я не заслужил их; я не воображал в столь короткое время составить мое счастье».

Петр, будучи работником на троне, не приблизил бы к себе бездельника, главное достоинство которого состояло в умении устраивать развлечения. Франц Яковлевич тоже трудился в поте лица. Вспомним: «Под моим началом столько людей, что комната моя целый день, когда я бываю дома, наполнена ими», — писал он матери. В другом письме, брату: «Делаются большие приготовления (к поездке в Архангельск. — Н.П.), и все отдано под мое начало».

Не занимая никаких должностей в правительственном механизме, будучи фаворитом царя и пользуясь его доверием, Франц Яковлевич располагал огромной властью. Он разбирал жалобы челобитчиков, руководил подготовкой к путешествию царя в Архангельск, командовал выборным полком, выполнял отдельные поручения царя, требовавшие сиюминутного исполнения.

Еще в 1692 году Лефорт получил командование над первым выборным полком, что, между прочим, вызвало сильное неудовольствие Патрика Гордона, который считал за собой больше прав на эту должность [4] . Франц Яковлевич проявил большое старание в деле обучения своего полка. Желая укрепить в нем дисциплину и основательно заняться подготовкой солдат, он выпросил у Петра место для плаца и поселения солдат, разбросанных до того по Москве. Место было отведено на левом берегу Яузы, напротив дома и сада Лефорта. «У меня самое лучшее место в Слободе, — писал Лефорт брату в сентябре 1692 года. — Перед моим садом протекает прекрасная река, а с другой стороны я велел построить деревню из 500 домов для моих солдат… Я также повелел построить там беседку, поскольку его величество большой любитель солдат, и он часто приезжает смотреть на учение моего полка». Эта слобода получила название Лефортовской, а впоследствии и весь район стали называть Лефортово.

Весной 1694 года Петр вторично отправился в Архангельск. 29 апреля Лефорт дал прощальный обед для отъезжающих. «Его величество, — писал он брату Ами, — оказал мне честь, обедал и затем ужинал у меня. Приглашен был весь двор, то есть князья и бояре. В большой зале, которую я построил благодаря щедротам его царского величества, разместились вдоль оной более двухсот человек. Солдаты, которые должны были ехать с нами, были угощены после обеда, и было выпито за счастливое путешествие его царского величества». Часть свиты выступила в путь в тот же день, другая выехала 30 апреля, а Лефорт — 1 мая. До Вологды они ехали сухим путем, а в Вологде путешественники, среди которых находился и Лефорт, пересели на корабли и поплыли по Сухоне и Северной Двине. 10 мая флотилия из двадцати двух кораблей достигла Архангельска и была встречена девятью залпами пушек и ружейной стрельбой. Петр сразу же отправился на верфь для осмотра строившегося там корабля, заложенного в предшествующий приезд его в Архангельск. Спуск на воду состоялся 20 мая, а спустя десять дней корабль, получивший имя «Святой Петр», снялся с якоря и отправился к Соловецкому монастырю. Можно предполагать, что Лефорт сопровождал царя.

Первого июня 1694 года, когда корабль находился в открытом море, поднялась сильная буря, едва не унесшая жизнь Петра и сопровождавших его спутников. Местная летопись так описывает случившееся: «Когда из устья Двины реки вышли, тогда ветер к Соловецкому монастырю был благополучен; но как зашли за морскую губу, Унскими рогами называемую, тогда нечаянно восстал ветер сильной и прикрутной, от которого причинилась буря великая в море, и от того суда государевы носились нужно волнами. Все тогда утверждения на судах начали сокрушаться, и едва якорями могли содержаться. Все тогда были в толь великой скорби и печали, что и отчаиваться начали о избавлении своем, чего ради все мольбы ко Господу Богу приносили, и преосвященный архиепископ Афанасий молебное пение совершал, а государь, учиня христианскую исповедь, приобщался святых тайн пречистого тела и крови Христовой из рук преосвященного». Находившиеся на корабле считали свою гибель неминуемой, но благодаря стараниям и искусству кормчего Антипа Тимофеева корабль был спасен. Он бросил якорь у Петроминского монастыря, где путешественники в течение пяти дней пережидали бурю. В честь спасения Петр сам соорудил крест и вместе со свитой поставил его на берегу.

Шестого июня море успокоилось. «Святой Петр» отправился в путь и 7 июня бросил якорь у стен Соловецкого монастыря. Проведя в монастыре трое суток, царь возвратился в Архангельск 13 июня и в тот же вечер ужинал у Лефорта.

Двадцать первого июля в Архангельск прибыл из Голландии ожидаемый с нетерпением 44-пушечный фрегат «Святое пророчество» с экипажем в 40 человек. Капитаном корабля Петр назначил Лефорта, лейтенантом — боярина Б.А. Голицына, а на себя возложил обязанности шкипера. 4 августа эскадра из нескольких кораблей отправилась на север в Ледовитый океан. Побывав там, эскадра повернула на юг и 21 августа достигла устья Двины.

По замечанию крупнейшего знатока Петровской эпохи академика М.М. Богословского, плавание к Ледовитому океану, как и оба путешествия царя в Архангельск, не имело государственного значения и носило, скорее, развлекательный характер — оно всего лишь удовлетворило любознательность Петра, стремившегося увидеть морские корабли и настоящее море {46} . Иное значение имели Кожуховские маневры, названные так по месту своего проведения близ деревни Кожухово, в трех или четырех верстах от Москвы.

Подготовка к Кожуховским маневрам началась еще до возвращения царя из Архангельска в Москву 5 сентября. У деревни Кожухово, на правом берегу реки Москвы, был сооружен укрепленный городок с земляным валом высотой в пять аршин и рвом глубиной в четыре аршина. На углах городка устроили бойницы, а на валу расставили рогатки. Были устроены и волчьи ямы.

Одновременно с устройством городка были приняты меры к комплектованию полков, которым предстояло участвовать в маневрах. В ближайшие к Москве города были направлены грамоты к стольникам, стряпчим, дворянам московским и жильцам с требованием явиться 19 сентября в столицу с огнестрельным оружием. Участвовавшие в маневрах войска разделили на две армии, которыми командовали «генералиссимусы» И.И. Бутурлин и князь Ф.Ю. Ромодановский. Войска Бутурлина были укомплектованы стрелецкими полками, отрядом пехоты, состоявшей из подьячих, а также конницей, состоявшей из одиннадцати рот, набранных из дьяков. Всего в армии Бутурлина насчитывалось 7500 человек. Шествие маршировавшей армии замыкал «генералиссимус» И.И. Бутурлин, восседавший на богато убранном коне, сопровождаемый тридцатью двумя воинами, вооруженными алебардами.