Вскоре поднятая пыль рассеялась, но оба рыцаря сидели в сёдлах, как ни в чём не бывало. Надо же! Много шуму из ничего! Ведь ничего же не случилось! Исход схватки должен был обозначиться, когда кто-нибудь из рыцарей падёт на землю, а в таких тяжёлых доспехах воин без помощи оруженосцев даже подняться бы не смог. Весь вопрос состоял в том, сможет ли кто-нибудь выбить противника из седла?

– Не может быть! – воскликнул Нострадамус и схватил меня за руку. – Пойдем! Пойдём туда! Мы должны быть там!

– Мы ничего и никому не должны! – проворчал я, но всё-таки устремился вслед за новым знакомым к месту схватки.

Я не представлял, зачем мы нужны меж двух воинов, собравшихся настучать друг другу по мордасам, но противиться не стал, ведь Мишель Нострадамус был уже не просто медиком и алхимиком, а магистром, Предсказателем, Проповедником, Прорицателем! Екклесиастом! Признаться, он и сам сейчас сомневался в своих силах, это было заметно невооружённым глазом.

Пока мы пробирались поближе к центральной трибуне, всадники успели разъехаться на исходные позиции, взять по новому тупому копью и с барабанной дробью вновь свирепо лязгая железными пятками кинулись друг на друга. И снова сшиблись. А поскольку мы были уже совсем рядом, я подумал, что барабанные перепонки больше не выдержат грохота. Во всяком случае – мои.

Рыцари опять остались в сёдлах. Мишель Нострадамус схватил себя за голову и упал на колени. Прекрасный берет с бриллиантовой пряжкой, пристёгивающей перо, отлетел на несколько шагов и тоже свалился в пыль.

– Не может быть! Не может быть! – как заведённый бормотал Проповедник. – Я не мог ошибиться!

Видимо в этот самый момент у него погасла вера не только в свои запредельные возможности, но и в мистическую силу Проповедников. Он действительно готов был возвести очи к небу и провозгласить: «Отец мой! Зачем ты покинул меня?!». месте с этим незамедлительно пришло разочарование жизнью. Эта боль так явственно вырисовалась на лице Нострадамуса, что мне стало жаль его, как человека, не справившегося с одной из самых простых человеческих истин – веры в себя.

Я поспешил к нему и хотел помочь подняться на ноги. Ведь нельзя же так убиваться из-за какого-то несбывшегося гадания на кофейной гуще! Ничего не бывает просто так, значит, если не предсказалось, не сбылось сейчас, то сбудется когда-нибудь потом. Главное не терять веру в свои мистические возможности, без этого любые предсказания – блеф или же откровенное шарлатанство.

Рыцарям сейчас было намного хуже. Металлические щиты, висевшие на груди, были у обоих расколоты. И это называется безболезненным ударом тупого копья?! Однако!.. однако, всадники снова принялись разворачивать коней навстречу друг другу, хотя в руках держали только обломки копий. И вдруг что-то произошло непонятное, даже неуловимое. Английский сэр рыцарь, разворачивая коня, нечаянно обломком копья заехал королю по забралу. Нечаянно?! У короля даже позолоченный стальной горшок с головы свалился. Да и сам он в седле не смог удержаться.

– Вот!!! – вскакивая, завопил Нострадамус. – Вот оно!

– Что? Что случилось? – стараясь перекричать металлическо-барабанный грохот, вопросил я.

– Идём! – Мишель схватил меня за руку и потянул в сторону упавшего на землю короля. Мы подоспели раньше всех, даже раньше оруженосцев и стражников, дежуривших неподалеку.

Король, как положено выбитому из седла, грохнулся на спину. Слетевший, инкрустированный золотом шлём валялся рядом. Лицо светлейшего было залито кровью, а из левого глаза торчала внушительная деревянная щепа. Вероятно, большой обломок копья попал прямо в смотровую щель шлёма и пронзил рыцарю глаз. Судя по тому, сколько на землю вытекло королевской крови, пронзённым был не только глаз.

– Убийца! – услышал я вопль сзади. Оттуда бронированной рысцой спешили два стражника. – Суверена убил! – откликнулся второй, на бегу обнажая меч.

Я сначала открыл было от удивления рот, но понял, что меня приняли за убийцу короля и пока разберутся да поймут что к чему, собственной головы мне как пить дать не узреть больше ни в каком зеркале. Даже Мишель Нострадамус куда-то исчез. Подставил гад! Один из стражников был уже рядом и ловко взмахнул мечом, намереваясь разобраться без лишних объяснений. К счастью, я так же ловко успел увернуться. Ну, попал, как курва в щи, то есть кур во щи! А не всё ли равно? Так попал или нет? Мой выбор!!

– Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного!

Второй из нападающих очуров [17] размахнулся мечом прямо очень даже по-русски: размахнись рука, разойдись народ! Таким молодецким ударом враз голову снести можно, но меч напавшего воина рубанул пустоту. Там, где только что я стоял, оказалось пустое место, лишь свист клинка ещё долго стоял в ушах.

Упав на колени перед треугольным алтарём в молитвенной зале, где меня встретил Сен-Жермен, я с благодарностью вспомнил о нём, поскольку произнесённая там, на ристалище, Иисусова молитва помогла мне уберечь голову.

– Ах! Да вас никак поранили! – услышал я голос графа, в котором проскальзывало явное удивление.

– Где? – я провёл рукой по лбу и на ладони отпечатался свежий кровавый след.

Граф подошёл ко мне, приложил к моей ране батистовый носовой платок и возвратился на место.

– Ага, – скуксился я. – Кто-то мне соловьём, кажись, разливался о двойственности человека, о том, что если тело моё осталось в другом измерении, так мне никак и никто не сможет отрубить голову! Откуда же у меня физическая кровь? И голова у любого человека только одна! Зачем же подставлять и знакомить с такими вот адреналиновскими штучками?