Символика никогда не умрёт в человеческой жизни. Под фотографией красовался большой золотой трезубец, ручкой которому служил перевёрнутый крест. Вот такой символики я раньше нигде не встречал, но отметил сразу же её оригинальность. Ведь известно выражение, что дьявол – Божья обезьяна и ничего не может сотворить сам, только занимается мелким плагиатом.

– Перед вами учитель Алистер Кроули, – моя экскурсоводша протянула руку в сторону изображения. – Слыхали? Это добрый начальник, не знающий спеси, побеждающий ложь и творящий правду. Отец поклоняющимся ему, родной кров и заступник не имеющим родителей. Благороднейший из благородных. Его здесь звали голден доун…

– Я знаю его, но вскользь, потому что это не мой учитель, – кивнул я. – И, вероятно, не сможет им стать.

– Почему же? – искренне удивилась женщина. – Вы ведь к нам из России пожаловали?

– Не просто из России. Из Третьего Рима! – усмехнулся я.

– Ага, – удовлетворённо кивнула дамочка. – Я уже встречала не так давно художницу из вашей страны. Её имя Александра Ослиная или Ослиная Шура, как она себя величает. Эта девица прислана была понять отношения человека с инфернальным и потусторонним миром, а заодно приобщиться к понятию энергий Вселенной, потому что девушке предстояла серьёзная работа над иконой Сатаны.

– Чего?! – поперхнулся я. – Кого?! Как вы сказали?

– Сатаны, – выпучила женщина удивлённые глаза. – Что вы в этом видите необычного?

– Может, я и ошибаюсь, но икон падшему аггелу ещё нигде не видел, – помотал я головой, приложив ладонь к груди.

– Вы правы, – согласилась дамочка. – Ослиная была первым исполнителем. Но, к несчастью, покаялась и принялась писать «Богородицу, воскрешающую Русь». А картин, то есть икон у Богородицы и так завались. Зачем же нужна лишняя?

– Икона лишней никогда не будет, – возразил я. – Ведь любая икона – окно в то светлое Зазеркалье, с которым человеку бывает так трудно установить связь, особенно в наше время.

– Истинно так, – закивала хозяйка. – Вы думаете, инфернальным личностям легко устанавливать связь с людьми?!

– Мне кажется, гораздо легче, чем Творцу. Тем более, что человек уже не верит в явленное ему чудо. Бывает, в упор смотрит на что-то святое, скажем, спасение человека от безвременной кончины, и тупо твердит, мол, такого не может быть, потому что быть не может. Ну, как с такой дубиной разговаривать?!

– Вот и научитесь у меня, – благожелательно улыбнулась хозяйка. – Я вам такой же урок преподам, как Ослиной Шуре. Уверена, это поможет. Тем более, от учения Алистера Кроули бежать не стоит.

– Знаете, где-то, когда-то он, словно чёрный кот, перебегал передо мной дорогу, – начал вспоминать я. – Просто сейчас не могу, да и не хочу вспоминать, почему, когда и зачем виртуально знаком с этим господином. Он умер, ну и Бог с ним.

– Посвящённые не способны к смерти, – помпезно возразила дама. – Смерть всегда становится извечными символом, превращается в память и сохраняет славу, полученную при жизни. Ко всему прочему она бережёт силу ирреальности, и прошлое соединяет с грядущим, но только так, как это угодно Демиургу.

– Демиургу? Кто это?

– Та сущность, которая лепит мир из глины тратящих её людей, – уверенно заключила женщина.

– Вместо Бога? – ядовито ухмыльнулся я. – Надо же! А я, дурак, считал, что Творец у нас один. Со времён Моисея имеются письменные подтверждения прямой связи человека с ангелами и Всевышним.

– Нет бога, кроме человека! – дамочка назидательно подняла вверх указательный палец. – Он имеет право жить по своим земным законам. Жить, как хочет и где хочет. Имеет право умереть, как хочет. Убить тех, кто ограничивает его в правах. [22] Скрижали с горы Синай уже не действительны, наступает новая эпоха магического истолкования мира… Истины не существует – ни в моральном, ни в научном смысле. [23] Но бессмертный и властелин вещей человек, подчинён Эймармене, [24] которая царит над всем смертным миром. [25]

Хозяйка автоматически выплёвывала разные определения, пытаясь запрограммировать меня под нужным ракурсом. Пока она разглагольствовала, я спокойно разглядывал неподвижную фигуру в стене, которая больше смахивала на метафизическую скульптуру, сбежавшую из музея мадам Тюссо. Рядом с замкнутой под стеклом фотографией золотилась на стене надпись, привлекающая к прочтению: «Дорога на небо ведёт через ад».

Хозяйка заметила, что я обратил внимание на золотую надпись и тут же перевела её на русский, не зная ещё, что я спокойно владею преодолением всех языковых барьеров, но не посчитал нужным сказать об этом встретившей меня даме. Да и зачем ей знать об этом?

– Фраза, безусловно, спорная, но с поэтическим уклоном, – отметил я. – Кажется, Кроули до попадания к вам под стекло считался неплохим поэтом в объединённом английском королевстве. Он, вероятно, не поклонялся ещё тёмным силам, потому что энергия стихосложения приходит только из Поднебесья.

– Вы интересуетесь стихами? – обрадовалась хозяйка.

– Даже сам пишу иногда. Поэтому мне и было предложено свободное место Екклесиаста.

– А что вы про это скажете? – женщина нажала торчащую из стены кнопку, похожую на выключатель. Да это был выключатель, потому как по поверхности стекла, прикрывающего Алистера Кроули, пробежали разноцветные электрические буквы, совсем как в предбаннике Сен-Жермена, с той лишь разницей, что здесь треугольного алтаря не наблюдалось: