– За пять или десять тысяч лет до Новой эры небесный огонь Агни очищал душу земли. Но жгучее могущественное дыхание Кали принесло людям из недр земли Желание и Смерть, чему можно, а, значит, должно поклоняться и по сей день.

Я, конечно, ничего не имел против чужой религии. Пусть поклоняются, кому хотят, но свадьба Салипрана и Тиласи в храме Желания и Смерти не предвещала ничего хорошего, то есть соединение камня с растением ни в коем случае не могло возродить положительной жизненной энергии. А отрицательной в этом мире и так предостаточно. Зачем же ещё порождать и раздаривать сгустки агрессии, жадности, злобы, зависти?

– А кто этот, со змеями вокруг головы, потомок Медузы Горгоны? – на всякий случай поинтересовался я.

– Это властитель гор Виндиа от Ланки до Гимавата и повелитель ракшасов великий Каланиели. [35]

Лия Хирсинг выглядела довольно величественно, произнося эту фразу. Но, видимо, туповатое выражение моей физиономии не принесло ей удовлетворения и она снисходительно добавила:

– Каланиели – великий царь змей и ужасных ночных демонов, так что лучше не смей высовываться, а то превратят тебя, безграмотного, в лесную жабу и кончишь в джунглях век свой.

Такая перспектива меня не очень-то устраивала, поэтому я последовал совету хозяйки и попытался не попасть на глаза великому повелителю злобных желаний и умиротворённой смерти.

Макияжные юноши всё так же стояли, ожидая приказаний. Брамины сделали им знак и вместе с новобрачными вошли в храм. Гости, прибывшие с ними, остались снаружи. Снова заиграла праздничная погремальная музыка. Мужчины собрались в кружок, размеренно поднимая и опуская ладони, повёрнутые от себя, а женщины принялись, пританцовывая распевать, или же наоборот, но это всё явно входило в свадебную процессию, то есть совершалась праздничная мистерия. Вскоре двое юношей, внёсших в храм новобрачных Салипрана и Тиласи, появились на паперти, держась за руки.

– А где жених с невестой? – удивился я.

– Они останутся в храме на сорок дней, и будут дарить чудеса пришедшим к ним с особыми любовными просьбами, – покровительственно пояснила хозяйка. – Двое этих юношей после бракосочетания станут браминами.

– Вот как?! – мне стала действительно любопытна эта церемония, поскольку такого никогда и нигде я раньше не видывал. – Послушайте, может быть, здешний храм никакое не буддийское урочище, а самый настоящий некрополь необузданной любви?

Хозяйка прыснула в кулак, но ничего не ответила на моё предположение. А свадьба меж тем продолжалась и не думала затихать. Парочка упомянутых юношей, уже одетых в такие же оранжевые одежды, как и служители храма, подошла к ждущему их чёрному столу, недалеко от которого уже примостились мы с моей знакомой, попивая вино, усердно заедая его виноградом и персиками.

Гости тоже постарались разлечься и разложиться на коврах, потому как двое молодых устроили вокруг своего стола красивый ритуальный танец. Что говорить, танцевали юноши отменно. Может быть, их специально обучали за годы жизни, проведённые в гареме султана, но танец получился красивый.

– И они станут браминами?

– Уже стали, – удовлетворённо подтвердила Лия.

– Так у вас все священники такие же, как эти молодые люди? – попытался спросить я как можно ядовитее. – Оказывается истина в сужении Богу приходит к человеку только в гениталиях. На иное никакая особь больше не способна. Значит, достигнуть высшего сознания можно только с помощью религии Бон По и прошедших сексуальное посвящение монахов?

– Конечно нет, скажешь тоже! – пожала женщина плечами. – Такой высокой истинной святости достигают немногие и то, посвятив молению всю свою сознательную жизнь. А этим двоим – всё сразу. Счастливые!

– Вы это серьёзно?

– Более чем, – хозяйка откровенно удивилась моему вопросу. – Такой подарок бывает только раз в жизни, и мы должны радоваться за юношей, получивших благодать божью!

Случится же такое! Оказывается у многих религий множество совсем неизвестных мистических ритуалов. Интересно, а новоявленным браминам будет дарована энергия мистической силы? Ведь не каждый этого достигает, а только «немногие и то, посвятив молению всю свою сознательную жизнь». Но, как стало известно, некоторые достигают лавровых венков совсем даже оригинально. Или орагинально? А, не всё ли равно.

– Хиес! Аттес! [36] – раздались крики из гостевого ряда, будто вакханки из какой-нибудь элевсинской мистерии в поисках сакраментальной истины решили напомнить о себе.

Крики подстегнули юношей и они, пародируя женский танец живота, принялись срывать друг с друга новенькие, но уже порядком надоевшие им оранжевые монашеские одежды. Вскоре перед гостями слились в ритуальном танце настоящие бачи эмирского бухара, то есть эмира бухарского, с нарумяненными личиками, подведёнными глазами, удлинёнными ресницами, напомаженными завитыми волосами, уложенными под тонкую сеточку. Из одежды на телах юношей остались только набедренные повязки.