– Приказание выполнено, товарищ лейтенант.

– Молоток. Где Простаков?

– В кустах.

Лехе светиться никак нельзя. Генерал наверняка запомнил со вчерашнего вечера пьяного здоровяка в казарме, а Стойлохряков считает, что солдат наказан и находится под арестом.

Евздрихин долго не ждал. Загудел, остановившись позади «шишига».

– Что там такое? – Генерал не скрывал раздражения.

Стойлохряков метнулся лично.

– Сейчас разберемся.

Валетов плавно оторвал посадочное место от коры и встал с топором в руках. Ремня на поясе у него не было. Кепка висела на одной из веточек. Работает боец.

– Товарищ подполковник, рядовой Валетов производит заготовку дров для парка.

Стойлохряков вяло улыбался лейтенанту.

– Мудрецкий, ваш боец?

– Мой.

– Ваш, – подполковник пнул ногой массивный ствол и посмотрел на Фрола. Потом поискал глазами свежий пень. Да не росло у дороги в парк таких сосен. Из леска приволокли. – Это что тут, на хрен, за партизанская война!

– Дрова готовлю, – мямлил Фрол.

– Молчи, солдат, а то я тебе из жопы бифштекс приготовлю! Лейтенант, объясняй давай!

Веретенко не усидел в машине.

– Зачем это вам такая здоровая сосна?

Стойлохряков часто заморгал.

– В парке «буржуйки» дровами топим. Вот заготавливаем. Выволокли неудачно.

Генерал посмотрел на дерево, потом на маленького, жиденького солдатика. Подошел, пожал руку.

– Как зовут?

– Фрол.

– Отличная работа, – генерал дошел до конца дерева, посмотрел на свежие следы от топора. – Я бы, подполковник, прибавил десять суток к отпуску этому парню, а?

– Так точно.

– Ну, чего встали, мужики, бревно-то надо в сторону убирать, – Веретенко снял плащ, остался в новеньком зелено-коричневом камуфляже и, закатав рукава, первым взялся за дерево.

Укая и пукая, с матюгами и эканьем всем кагалом убрали дерево в сторону.

Евздрихин тут же поспешил к машине. Он мог поклясться, что двигатель не глушил. Кто повернул ключ?

Преимущество маленького человека в том, что он может на мгновение исчезнуть и появиться вновь, и его отсутствия никто не заметит. Фрол подмигнул лейтенанту. Птичка в клетке.

Прапорщик покрутил ключ зажигания, дабы убедить самого себя, что придется доставать кочергу и ворочать ее. Стартер не издал даже слабенького «гы-ги». Стойлохряков ему этого не простит.

Ничего не сказав успевшим рассесться пассажирам, он вытащил из багажника «кривой» и пошел запускать двигатель.

Резинкин с лейтенантом не спешили трогаться в путь. После ночного общения с машиной прапорщика Вите было интересно посмотреть, как Евздрихин будет безуспешно трахаться.

– Аккумулятор? – посочувствовал генерал, покинув салон после шестой неудачной попытки.

– Да, разрядился. Старый уже. Машина военная, у нее тоже год за три идет.

– Надо технику в порядке держать, – уел неотступно следовавший за генералом адъютант.

– Так, может, прикуримся от грузовичка?

Прапорщик и сам был бы не прочь, но движок-то под капотом ворованный.

– Да я и так сейчас заведу. Конь мои команды знает, сколько лет с ним учил.

– Ну-ну.

Ухватившись за железку, Евздрихин приналег. Двигатель чихнул, но так и не завелся. Резинкин высунул язык от удовольствия. Пять суток к отпуску! Хе-хе. Он хорошо разбирается в машинах, он может залезть в любую тачку. Он просто супер. Хай-класс. Е-е-с! Вспомнив о том, как все его приключения чуть было не закончились тюрьмой, он вернулся с небес на землю, где продолжал страдать Евздрихин.

Стойлохряков подошел к прапорщику и зашипел:

– Ну. Скоро?

– Я стараюсь.

– Может, конь твой оглох, плохо приказания слышит?

– Кончай херней заниматься. Провода толстые есть?

Прапорщик вытащил из двигателя рукоятку и, потупив нос, сознался, что таковые в наличии имеются.

Взмахнув рукой в воздухе, комбат дал понять Резинкину, чтобы тот разворачивался.

Витек подогнал грузовик лоб в лоб с «УАЗом».

Евздрихин принес провода, да так и встал с ними, ни жив ни мертв, рядом с передним бампером.

– Чего стоишь? – негодовал комбат. – Капот открывай. Ехать надо, неужели не понимаешь?