– Зря ты ее принес, паря.

Фрол благоразумно промолчал.

– Теперь у меня к пернатой дело, – Сивый стремительным движением отпустил платок, схватил птицу за голову и взмахнул ножом. Тушка полетела Валетову прямо в руки. Он ловко подхватил ее за лапы.

Обе красавицы лупали глазами и смотрели на обезглавленную дичь.

– Пойду во двор, пусть стечет, – сообщил Валетов, удивленный столь ловкой выходкой. Ничего, недолго осталось выкобениваться.

– На и башку заодно, а то комплект неполный. Не забудь про контрольный в голову.

Сивый улыбался.

– Ты ее принес, паря, тебе ее и ощипывать, и потрошить.

Резинкин, лежа под машиной, нащупал два тоненьких проводочка, идущих по правому крылу, зачистил кончики и замкнул их. Крохотное реле сработало, контакт разомкнулся.

Угонщик дотронулся до кузова.

Сирена лишена питания. Машина пытается сообщить о вторжении, а не может. Остались моргающие фары, с этим надо разбираться быстро.

Тишина. Тонко заточенная отвертка вставлена в дверной замок. Резкий поворот, и блокиратор отщелкивается наверх. Путь в салон свободен.

Витя с удовольствием опустился в мягкое водительское кресло. Вот и фары потухли. Он снял с талии приготовленный «паук» и принялся возиться с зажиганием. Вскоре двигатель еле слышно заурчал. Запустив пару раз агрегат и убедившись, что все в норме, Витя посмотрел на «Ауди». Оставить подарок, что ли?

В камине жарко горел огонь. Центр работал на полную мощность. Гостиная протопилась. Девушки сняли кофточки и остались в скромненьких блузочках. Фрол частенько смаргивал, но не из-за слез. Его никуда не отпустили. Он только зря попросил:

– Может, я пойду? – но это был глас вопиющего в пустыне.

Нет, в самом деле надо смываться, сейчас десантура начнет тут штурмовать все на фиг, блин. И попа чегой-то потная совсем. Лазить тут по бандитским логовам, понимаешь. Кто ж знал, что местные крестные папки такие гостеприимные.

А ему ответили, что нехорошо так вот сразу и мотать. Но пятьдесят рублей отдали. Он не должен был вызвать подозрения, и он его не вызвал.

Хозяева медленно, но верно хмелели. Фрол принимал на грудь наравне с остальными мужчинами и плавно вошел в стадию болтливости. Парочки мало-помалу начали заниматься друг другом, не больно-то смущаясь приглашенного в круг незваного гостя.

– Надо бы коттедж освятить, – Сивый подкинул в камин дровишек.

– Какой коттедж? Этот, что ли? – Наивная пьяненькая улыбка заиграла на губах крепыша.

– Не-а. Через два месяца здесь будет коттедж. Поставлю по соседству. Поди глянь, что там с машинами. С чего это сигналка выла? Может, шарится кто.

Фрол наклюкался порядочно, забыв, кто он и где.

Опомнился, когда увидел, как встает холоп Сивого. Валетов живо поднялся со своего пуфика со стопкой в руке и зычно поинтересовался, хотят ли хозяева будущего коттеджа местных частушек.

Они хотели.

– Можно тишину?

– Выключи, – разрешил борода, потрясая в воздухе одной из двух куриных ног. – Послушаем.

Валетов знал несколько четверостиший и рассчитывал дать Витьку еще время. На несколько минут должно было хватить.

Взяв ложку и крышку от маленькой кастрюльки, оказавшейся поблизости, он начал отбивать ритм:

– Бум... Дун-дун-дун. Бум... Дун-дун-дун. У мужика была жена, бум... Дун-дун-дун. Кривоногая карга, бум... Дун-дун-дун. И не видит ни хрена, бум... Дун-дун-дун. Зато заморит и быка, бум... Дун-дун-дун.

Фрол старался вовсю, раскачивая головой и начиная выхаживать по гостиной, словно шаман в полнолуние. Разворачивалось целое представление.

Дриньканье посуды и звуки, сильно походившие на вой большой собаки – ну не все ж Доминги или Басковы, – застали Витька в неудобной позиции, когда он пыжился и тужился, готовя мину для «Ауди». Надо было поспешать. Товарища его надолго не хватит, а тут еще придется повозиться. «Быстрее», – командовал он сам себе, сосредотачиваясь на процессе.

– Самогонку пьет ребенок, бум... Дун-дун-дун. Как молоко сосет теленок, бум... Дун-дун-дун. Мать давала по чуть-чуть, бум... Дун-дун-дун. Чтобы смог пацан уснуть, бум... Дун-дун-дун. Привык к напруге организм, бум... Дун-дун-дун. Да будет жив алкоголизм, бум... Дун-дун-дун.

Зрители, разогретые водкой, приняли выступление на ура. Частушка про ребенка просто свалила девчонок в пьяненькую истерию. В гостиной стало жарко. Открыли окно.

Для создания лучшего впечатления исполнитель сменил ритм.