Шрифт:
— УДБС! — что попало, зачем-то сложил аббревиатуру…
Её тоже записал в уголок.
Когда чувство удовлетворения от хорошо проделанной работы несколько ослабло, я осознал: каждый день писать не смогу, не осилю.
Однако фиксировать надо.
Впечатлений хватает. События, контакты, уроки, первый опыт и первые ошибки — далеко не всегда удаётся переварить сразу, требуется временной люфт для раздумий, для возвращения и переживания заново. Точки памяти быстро расплываются, превращаясь в бесформенные пятна, слишком их много…
«Ходили на „Темзе“ к устью Аракары. Проверили избушку на корме. Ничего не разграблено, не повреждено. Похоже, я всех зоргов утопил. Мужики меня поздравляли, а мне было несколько не по себе… Самарин оставил на барже двух вьетнамцев из Берегового Бриндизи, они будут дальше разбирать оборудование, найденное в сухом трюме. Судно стоит практически в реке, островок скрыт водой. Поставили в избушке „дальнюю“ радиостанцию с высокой штырьевой антенной. Саму баржу забрать с островка невозможно, выяснилось, что у неё повреждено днище, у Мишки Чубко есть план постепенно разрезать её всю и вывезти металл в Манаус. Костя Кетоев гарпуном взял редкого крокодила с необычайно длинной и узкой мордой, его по-земному называют гавиалом. Кожа красивая, ярко-зелёная, с рельефным узором, пользуется бешеным спросом, из неё изготовляют дорогую фасонную обувь. Вблизи городов и деревень их уже извели под корень, похоже, на Кристе скоро появится своя Красная Книга. Потом пошли к о. Депо. Вода по обрез террасы.
Там проверили и дополнили закладку, в частности, положив широколезвийное копье, сделанное по типу эвенкийской пальмы. По моему совету поменяли „Нырок“ на простую гребную лодку-плоскодонку. Найти такую посудину оказалось непросто, так как живущие на Реке люди предпочитают лодки более лёгкие и скоростные. Испытал, некое подобие ностальгии, островок воспринял как родной…
Кстати, я узнал, зачем зорги свистят! Оказывается, таким образом они отпугивают кайманов, те сползают в воду и уходят. Приём почему-то применяется только ночью… Наши пробовали свист воспроизводить, но земной вариант не действует, думаю, в сигнале присутствует ультразвуковая составляющая».
Записей пока немного. Я никогда не был лентяем. А тут ленюсь.
Подумал и захлопнул синюю книжку, переложив красное ляссе с распушенным хвостом в середину блока. Напишу что-нибудь, но позже.
Хлопнула дверь кубрика.
— Дар, это… Иди, принимай работу! — тряхнув рыжими кудрями, выдохнул рейнджер Игорь Войтенко, вместе с коллегой по имени Тимур прибывший в Бриндизи вместе со вторично прошедшим через прямой Прорез пароходом.
Рядом с ним покачивался на растопыренных лапах полусонный пёс Брашпиль, решивший прогуляться в компании. Растолстел сторожевой собак в последнее время… Его флегматичная подруга, видать, без задних лап дрыхнет в прохладной будке, за любопытным муженьком не пошла.
— Я же утром смотрел! Вы собирались вечером доделывать…
И не просто смотрел, сам перекидывал и закреплял по правилам.
— Ты что говоришь?! — прервал Игорь, посмотрев на меня, как на ненормального. — Вечером теннис! Кайманцы, Береговое, из Дугласа приезжают ребята, и из Канти команда… Какой там вечер, всё уже сделали!
А, очередной местечковый чемпионат… Северяне это любят, сплошь спортсмены, вот же невезуха. Три поселения: Бриндизи, Береговое и Веннес — вот кого на Реке называют «северянами». Территориально сплочённый анклав, общей численностью населения примерно в шестьдесят человек.
Я нехотя поднялся, натягивая сандалии.
За неделю до моего появления на острове мужики поставили вышку под первый ветряной электрогенератор. Построили на правом берегу Каймана, посередине. Выбор места правильный — здесь, как на Земле, преобладают западные ветра, меньше придётся гонять поворотный мотор-редуктор. Конструкция же никуда не годится. Посмотрел я и ахнул, сразу подняв грандиозный скандал с рефреном: «Как эта хрень ещё никого не убила!» Срочно собрался техсовет под председательством старосты Мазина, профессора из Новосибирска, на второй срок вернувшегося сюда без семьи.
В итоге многое пришлось переделывать. Распорок они нагородили много, да всё бестолково… Главное же вот в чём: меня беспокоил фундамент. Первый же ураган просто обязан уронить по-дилетантски собранную мачту. Настоял на применении растяжек, хотя строители и уверяли меня, что опоры вкопали прочно. Естественно, объём дополнительных работ ни у кого восторга не вызвал. Однако сделали.
По центру острова идёт просека, настоящий зелёный туннель, в котором почти всегда гуляет освежающий сквознячок. Именно поэтому здесь расположен склад готовой продукции, в основном это хорошо копчёная рыба. Кругом растут высокие кусты самшита. На всей территории Каймана не найдёшь мусора, чистенько. Тротуарная плитка до Каймана ещё не добралась, большая часть «проспекта» устлана плашками-спилами.
Мы быстро прошли до склада, там свернули к берегу. Пёс передумал идти с нами и потрусил дальше, на северный мыс, где у него дача — ещё одна будка. Там же находится сторожка, лавочки для отдыха и турник для желающих размяться в одиночестве. Красивое местечко. Поляна, о подножие которой разбивается поток Леты, просторна, покрыта короткой и ровной травой, словно здесь применяли средства малой механизации.
— Ну, что скажешь, инженер? — улыбнулся встретивший нас Костя Кетоев, командир группы рейнджеров, хороший открытый парень, переселившийся из Манауса на остров. Уже поохотился с ним… Походка, голос, манера оглядывать местность, когда есть повод, и полное спокойствие в ответ на обычные природные шумы. Во всем чувствуется полевой опыт и практическое знание дикой природы.
Он меня обучает стрельбе из лука и арбалета. Мучитель.
Я проверил растяжки, крепления, талрепы и натяжение.
— Годится! Через день проверим, подтянем…
— Может, и не надо будет?
— Надо, — твёрдо пообещал я. — И будем следить дальше, корректировать, пока не найдём место! Всё, остальное за механиками.
Пуск агрегатов установки — сфера ответственности Коли Зарембы, механика парохода, и легендарного чудака Феди Липпо. Формально он кочегар, а неформально… ну, у этой интересной личности вообще всё неформально.