«Добро пожаловать в королевский люкс», — с мрачной иронией подумал он, открывая дверь.

Кейт миновал небольшие сени с примыкавшей к ним комнатушкой для личного слуги (которого ни у него, ни у Джейн не было) и прошёл в барскую комнату. Называя её королевским люксом, он иронизировал лишь отчасти. По меркам этого мира и этой эпохи, комната, как для гостиничного номера, действительно была шикарная — довольно просторная, опрятная, с приличной мебелью и широкой кроватью под балдахином. Все стены в комнате были занавешены гобеленами, пол устлан коврами, а на окнах висели настоящие шёлковые, хоть и немного вылинявшие, занавеси. Кейт платил за неё по золотому в день — очень большие деньги, — но не жалел об этом. Они с сестрой были из богатой семьи и с детства привыкли жить в комфорте.

Часть комнаты была отделена раздвижной перегородкой, из-за которой доносился плеск воды и женское хихиканье. Проходя мимо, Кейт не удержался и на секунду заглянул в щель между двумя неплотно подогнанными секциями. Он увидел, что сестра сидит в большой лохани, наполненной водой, а раздетая догола горничная, девчонка лет четырнадцати — пятнадцати, моет ей голову. Джейн гладила живот девушки, но та нисколько не протестовала и лишь посмеивалась.

Смущённый Кейт понял, что его появление осталось незамеченным. Он на цыпочках вернулся назад и громко хлопнул дверью. Хихиканье мигом прекратилось.

— Джейн, это я, — сказал Кейт. — Ты моешься?

— Уже заканчиваю, — отозвалась сестра. — Подожди немного.

— А я никуда не спешу.

Он прошёл в другой конец комнаты, стянул с себя камзол и присел в кресло рядом со столиком, на котором стоял поднос с остатками ужина. Джейн почти не притронулась к жареному мясу, тушеным грибам и вину, зато съела овощной салат и все фрукты — в вазе осталась лишь одна ягода клубники. Кейт взял её и отправил себе в рот.

Минут через пять плеск воды прекратился, а вскоре из-за перегородки вышла Джейн, от шеи до пят укутанная в простыню. Следом за ней появилась горничная, на ходу поправляя наспех одетое платье. Она поприветствовала Кейта учтивым поклоном, он кивнул ей в ответ.

— Долго же ты пропадал, — заметила Джейн. — Я даже начала надеяться, что ты вернёшься с хорошими новостями. Но теперь по твоему лицу вижу, что это не так.

— Увы, да, — сказал Кейт. — Мой визит не увенчался успехом. Лишь одно хорошо — меня не арестовали. Ты не думала о такой возможности?

— Думала. И, между прочим, переживала. Но потом сообразила, что если бы тебя бросили в тюрьму, то непременно зашли бы и за мной.

Разумеется, они говорили по-английски и могли не бояться, что горничная их поймёт. Только нужно было избегать упоминания собственных имён и названий.

— Если хочешь помыться, — произнесла Джейн, опускаясь на стул, — то вода ещё горячая. Или ты брезгуешь?

— Нет, просто неохота. Я слишком устал.

— Что ж, дело твоё, — пожала она плечами и уже по-славонски добавила: — Чего ты ждёшь, Марыля?

— Извините, госпожа, — спохватилась горничная, взяла с тумбы гребешок и принялась расчёсывать потемневшие от влаги волосы Джейн.

Кейт задумчиво смотрел на обеих девушек, которые время от времени, как бы невзначай, обменивались ласковыми прикосновениями и соответствующего содержания взглядами. Горничная то и дело косилась на него и лукаво ухмылялась. Кейту было страшно неловко, но он терпеливо продолжал играть роль утомлённого и скучающего мужа.

Закончив расчёсывать волосы Джейн, горничная спросила у неё, присылать ли слуг, чтобы вынесли воду.

— Нет, Марыля, не надо, — сказала Джейн. — Завтра. А поднос забери. Оставь только мясо, хлеб и вино. — И уже Кейту, по-английски: — Дай чаевые.

Кейт достал пару мелких монет и, когда Марыля подошла к столу, чтобы забрать поднос, сунул их ей в руку. Девушка благодарно улыбнулась:

— Спасибо, господин, вы очень щедры. Вам ничего не нужно?

«Парочку Конноров, — подумал Кейт. — А можно и одного…»

— Ещё немного клубники, — сказал он вслух. — И передай хозяину, что завтра я хочу встретиться с его племянником Милошем.

— Будет сделано, господин.

Когда горничная ушла, Джейн сказала Кейту:

— Я вижу, у тебя прогресс. Только что ты совершенно правильно, без единой ошибки, построил целое предложение.

Кейт хмыкнул:

— А я и не заметил.

— В том-то и весь фокус. Это называется интенсивным вхождением в языковую среду. Мы с тобой получили неплохую подготовку, у нас большой словарный запас и хорошее знание основ грамматики, но прежде не было практики общения. Зато теперь этого общения у нас навалом, и мы быстро усваиваем практические навыки, учимся формулировать свои мысли «на лету» — сразу по-славонски, а не переводя их с английского. Правда, произношение у тебя отвратительное. Но тут уж ничего не поделаешь, ты начисто лишён музыкального слуха. Видно, в детстве тебе медведь на ухо наступил… — Джейн поднялась со стула и подошла к кровати. — Отвернись, Кейт. Я хочу одеться и лечь.

Кейт встал с кресла, пересёк комнату и зашёл за перегородку. Он услышал шелест упавшей на пол простыни, а вслед за тем раздался голос сестры:

— Всё-таки решил помыться?

— Нет. Только руки и лицо.

— Там в тазике есть чистая вода…

— Вижу.

Помыв руки и умывшись, Кейт спросил, можно ли выходить. Джейн ответила утвердительно. Тогда он погасил все свечи за перегородкой и вернулся на своё прежнее место. Сестра лежала в постели, по пояс укрытая одеялом. На ней была шёлковая ночная рубашка, украшенная кружевами и затейливой вышивкой. Хотя в гардеробе Марики преобладало бельё из их родного мира, Джейн ещё в замке пришла к решению, что ей лучше одеваться во всё здешнее.