Схема, по мнению замминистра, была разработана хорошая и вполне действенная. Запустить ее хотели к октябрю месяцу. Но жизнь заставила действовать быстрее. Сбыт в Москве стал затруднителен. Молодые группировки с Кавказа, растущие с невероятной быстротой как в качественном, так и в количественном плане, так заполонили рынок наркотой, что сразу сбили цену. Реакция последовала мгновенно.

Государственная машина включилась на полную мощность и, как мясорубка, начала перемалывать мелких наркоторговцев, продающих зелье в розницу. С десяток начинающих бригад вместе с их руководителями попали в руки правоохранительных органов, еще десяток перестреляли друг друга в разборках, какое-то количество решило переключиться на менее хлопотный вид бизнеса, и вроде бы опять все вернулось на круги своя. Цены на товар поднялись.

Но возникла другая проблема. Взволновалось общественное мнение, газеты, радио и телевидение взялись трубить о бездействии милиции, попустительстве властей и тому подобном почти на каждом перекрестке, давая еще больший резонанс накалившимся страстям.

С помощью своих редакторов крупные воротилы наркобизнеса пытались успокоить разбушевавшиеся страсти, и вскоре в газетах замелькали другие статьи, в которых говорилось о нашей доблестной милиции, за месяц выловившей столько-то и столько-то наркоторговцев и закрывших столько-то притонов. В криминальной хронике каждый вечер упоминалось об уничтожающихся в печах крематория килограммах выявленного спецслужбами пагубного зелья и аресте его владельцев.

Но таких мер оказалось мало. В период падения цен наркомания помолодела настолько, что проникла в школы и никак не хотела оттуда выбираться. Пристрастившиеся к дурману малолетки шли на любые преступления, лишь бы раздобыть денег на отраву.

Было принято решение уменьшить на время количество поставок в столицу, дабы не вызвать ответных карательных мер государства.

Свежие воспоминания о недавнем прошлом и связанные с этим потери еще заставляли досадливо морщиться московских воротил.

Вот тут и возникла у Меркулова Владлена Марковича, одного из представителей негласного синдиката наркобаронов столицы, идея двинуть свой бизнес из Москвы в Питер, а затем и за рубеж. Дело в том, что питерский рынок тоже уже давно был поделен. Связи с Северной столицей у могущественного чиновника были неплохие, и подвинуть кого-нибудь он смог бы, если бы очень захотел, но это была такая мелочовка, что интереса не вызывала. Другое дело – зарубежные партнеры. Он незамедлительно начал прощупывать канал и очень скоро через своих питерских знакомых вышел на одного очень влиятельного датского гражданина, весьма заинтересовавшегося его предложением.

От него-то в это прекрасное солнечное утро и ожидал сообщения о первой партии Владлен Маркович.

Торчащий рядом посыльный отеля свидетельствовал о том, что оно пришло.

– Мистер, вас к телефону, – посыльный почтительно склонил голову, называя Меркулова «мистер». По-русски он говорил с легким акцентом. В последнее время в странах Средиземноморья количество русских гостей побило все рекорды и составило существенный процент от общего числа, что невольно заставило владельцев отелей задуматься. Срочно потребовались работники разного профиля, владеющие этим языком. Если с кем и не возникло проблем, так это со стриптизершами и проститутками. Девушки из бывшего Советского Союза хлынули за бугор потоком.

– Позвонили на телефон отеля. Мистер сказал, что никак не может дозвониться по вашему сотовому.

– Сейчас подойду! – буркнул Меркулов, поднимаясь с шезлонга. Рита выглянула из бассейна, где плескалась уже добрых полчаса и вопросительно посмотрела на Владлена Марковича. Тот махнул ей рукой, мол, не до тебя. Она улыбнулась ему ослепительной улыбкой и, развернувшись, поплыла к противоположному борту, где о чем-то весело щебетали ее недавние подруги. Одна – очаровательная блондинка, жена владельца крупной региональной компании, поставляющей лес западным партнерам, вторая – милая шатенка, бывшая жена эмигранта-профессора, уехавшего с началом перестройки в Штаты, куда его давно пытались переманить. Женившись на молодой девушке по фамилии Планкич, профессор вскоре с новоиспеченной супругой уехал сначала в Израиль, а затем и собственно в Штаты. Где вскоре благополучно развелся. Но молодая особа нисколько не жалела об этом, так как на ее банковский счет упало весьма щедрое вознаграждение.

Действительно, звонил западный коллега. Он сообщил, что все прошло нормально и он ждет продолжения. Это означало, что первая партия товара прибыла по назначению, деньги переведены в банк на счет Меркулова и клиент ожидает следующей поставки.

«Один ожидает, второй торопит, а этот придурок возится там с проблемами своими! – со злостью вспомнил Штыка замминистра. – Все дал в руки кретину! Работай – не хочу!»

Владлен Маркович вышел на террасу и набрал номер, связываясь еще раз с абонентом в Тарасове.

– Так что ты насчет Штыка говорила? – спросил Леру старший брат, когда она рассказала ему о результатах общения с теткой Эдуарда.

– А то, что если его бойцы были в той квартире, где тот мужик с фотографом пристукнули Лимона-младшего, значит, он как-то связан с этим делом. И мне думается, я знаю как. – Рассуждая таким образом, Лера не забывала разглядывать между делом свои ногти на левой руке, попутно заметив, что за время гонки последних дней совсем перестала следить за своей внешностью. – Так вот, вчера в кафе Юрка сказал мне, что он слышал, будто пропал именно Максим и брат его разыскивает. Потому-то я и говорю, что убили именно его, а потом спрятали где-то. Вот я и подумала, что скорее всего тому мужику помог Штык со своими людьми, и если старший Лимон узнает об этом…