– Хочешь, я сделаю тебе яичницу? – предложила я, чтобы переключить разговор на что-то для нее приятное.

– Бе, – подняла Алина голову с моих колен, – не напоминай мне больше об этой гадости.

– Приступ булимии закончился?

– Слава богу! И в честь этого, а также для того, чтобы легче было страдать, приглашаю тебя на чашечку кофе и бокал мартини. Надо же как-то компенсировать себе потерю!

Я с удовольствием согласилась. Мы привели себя в порядок и отправились в весьма дорогой ресторан – сегодня Алина явно не скупилась. Официант указал нам столик, подал меню, пролистав которое, мы отказались от первоначальной идеи скромно провести время, больно соблазнителен был выбор блюд, представленный шеф-поваром. Мы заказали по дорогущему салату и медальоны под брусничным соусом, затем обе откинулись на стульях.

– А я хочу плов! – раздался за моей спиной капризный голосок. – Сами давитесь своими ролами!

Я слегка повернула голову и увидела за соседним столиком все семейство Шлейко. Кажется, они отмечали возвращение блудной дочери.

– Хорошо, деточка, не волнуйся, сейчас будет плов.

– С бараниной, целой чесночной головкой и курдючным салом, – продолжала диктовать Лика.

– Что ты, деточка, это как-то... неэлегантно, – попыталась урезонить ее мать.

– А я хочу! – настаивала Лика. – Тебе жалко? Для дочки единственной жалко?

Сам Шлейко сидел, вжав голову в плечи и поглядывая с тоской по сторонам.

– Хорошо, – согласилась мамаша Лики, – ешьте что хотите. Я возьму себе салат из морепродуктов и консоме с омаром.

– Дорогая, а это не очень дорого? – тронул ее за рукав Шлейко. – Понимаешь, у меня на кредитке осталось совсем немного, нам надо следить за расходами. Чем тебя не устраивает картошечка? Смотри, картошечка и котлета по-киевски, питательно, вкусно и не так дорого, как консоме.

– А ты вообще молчи, сморчок недоделанный! Ты еще не рассказал мне, куда дел деньги, за которые продал акции. Я еще эту шалаву не нашла, которая на наше семейное состояние позарилась. Питательно! Ты хочешь, чтобы я ни в одно платье не влезла? Картошечка! Ты хотя бы замечаешь, какие титанические усилия я прилагаю, чтобы так свежо и стильно выглядеть? Ты знаешь, сколько в картошечке углеводов? А калорий? А в твоей жареной котлетине по-киевски? В консоме я уверена, там не больше ста калорий, поэтому я буду консоме.

– А вот смотри, консоме с курицей раза в три дешевле, чем с омарами, а калории, наверное, те же, – предпринял еще одну попытку спасения семейного бюджета Шлейко.

– Салат из морепродуктов и консоме из курицы? Может, ты мне еще и красного сладкого вина предложишь? Краснодарского кагорчика? – Грудь оскорбленной женщины вздымалась, глаза метали молнии.

– Можно к консоме из курицы салатик другой взять, – все еще надеялся на лучшее ее муж. – Смотри, оливье они делают с курятиной. Все гармонично.

За спиной моей раздался звук, похожий на пощечину. Надеюсь, это все же был хлопок книжечки с меню о стол. Впрочем, этот звук быстро поставил Шлейко на место, и семья заказала все, что хотела: плов с курдючным салом Лике, консоме с омарами ее мамаше, картошечку – самому Шлейко.

На какое-то время в ресторане воцарилось спокойствие и тишина, которая, кажется, была все-таки несколько натянутой. Шлейко из добрых побуждений решил разрядить обстановку:

– Дорогая, ты зря фантазируешь, у меня вовсе нет никакой ша... женщины, это все стечение обстоятельств.

– Слышали уже, – очнулась от долгого молчания мадам Шлейко. – Поэтому ты и дочь месяц не искал, и акции профукал?

– Да, папочка, почему ты меня плохо искал? Твоя дочь там на нарах вшей кормила, на плантации, как рабыня, руки в кровь обдирала, ела дрянь всякую, убить меня там все хотели, завидовали и боялись, а ты чем все это время занимался?

Зря он вспугнул блаженную тишину. На них уже с любопытством поглядывали другие посетители.

– Смотри, это же Лика, – громко зашептала мне Алина. – Помнишь, я тебе рассказывала?

Как хорошо все-таки, что, несмотря на преданность моей подруги, я редко выкладываю ей подробности своих поручений. Она так и не поняла, кому они со Славой адресовывали свои послания. Имя той, кому они отправляли письма и сообщения, я не открыла им преднамеренно, поэтому ребятам приходилось довольствоваться «кисками» и «лапушками». Представляю, что устроила бы сейчас Алина, если была бы в курсе происходящего!

– Деточка, у тебя по шее что-то ползет, – услышала я за своей спиной сдавленный шепот.

– Ты чего, вошек не видела? Не беспокойся, они заводятся только у людей с сильным иммунитетом. Так что вошь – показатель того, что дочь твоя здорова, – констатировала Лика. – А знаешь, как тяжело было сохранить крепкое здоровье и здравый смысл в той обстановке? Мне приходилось, между прочим, еду воровать! Отнимать ее силой у таких же узников, как и я! Только они были гораздо слабее, поэтому я выжила, а они, кажется, не очень.

– Я сейчас потеряю сознание, – ахнула госпожа Шлейко.

Алина неуверенно хихикнула, я сделала ей «большие глаза». Своим интересом она мне всю дичь распугает, а я хотела подольше понаблюдать за этим семейством. Впрочем, посиделки троицы были довольно скучные. Ленивое, привычное перебрехивание, взаимные уколы, обвинения. Серьезный конфликт произошел лишь однажды, когда Лика потребовала позвать посудомойку.