Мы залезали в скрадок по очереди и проводили там три-четыре часа ежедневно. Дни стояли дождливые, но серьезной помехой для наблюдений были лишь комары. Но какую награду мы получали за эти мелкие неудобства! Мы прикасались к тайне. Тайна, обычно скрытая за лесным пологом, тут была на ладони.

На ночь мы опускали кукушонка в дуплянку (ее пришлось поменять на просторную), а утром сажали его на сук, просовывали в отверстие скрадка объектив и старались не пропускать подробностей странной, удивительной жизни.

Происшествий в районе «К» (так назывался сучок, где сидел кукушонок) не наблюдалось. Один раз перед клювом птенца сел шмель. В другой раз в мое дежурство случился переполох. Какая-то птица со стуком, скребнув по фанере когтями, села на крышу скрадка. Это был кто-то очень опасный для кукушонка. Он прямо прилип к сучку, жалкий, взъерошенный. Не знаю, что было бы, но появились с воинственным писком мама и папа. Кто-то, сидевший на крыше скрадка, обороняясь от их наскоков, зашуршал крыльями и взлетел.

Сергей, наблюдавший эту сцену в бинокль, прибежал объяснить, что это наведалась сойка…

Каждый день в кукушонке наблюдались зримые перемены. Из взъерошенного птенца он превращался в птицу с подобающим ей нарядом. Балансируя на одной лапке, другой он ухитрялся прогонять комаров, почесывал тело под крыльями. В нем зарождался характер исследователя. Если прежде, получив добрую порцию пищи, кукушонок дремал, то теперь все кругом было ему интересно. По многу минут, повернув голову, он разглядывал объектив фотокамеры, нагнувшись, исследовал бездну, зиявшую под сучком.

Из звуков самым желанным для кукушонка был крик родителей, подлетающих с пищей. Но и другие звуки стали его привлекать. Поворотом головы он провожал пролетающих с криком дятлов, прислушивался, как рюмит зяблик.

Все дни, пока мы сидели в скрадке, вблизи куковала кукушка. Никакой особой реакции ее голос у кукушонка не вызывал. Он становился, кажется, даже чуть флегматичнее, чем обычно.

На двадцать четвертый день мы потеряли кукушонка из виду. Его путешествие началось с короткого перелета на ближний сучок. Но мухоловки звали его повторить смелый шаг. И он решился слететь на куст можжевельника. Два дня мы следили за ним. И вот кукушонок пролетел уже так далеко, что мы его не увидели. Сергей считает: мухоловки еще неделю будут птенца подкармливать. Но он и сам уже, мы видели, начал охотиться.

Вот и вся тайна (а может, только частица ее), к которой мы прикоснулись.

Обнаружить в чужом гнезде кукушонка нетрудно. Многие это знают. Труднее яйцо увидеть в гнезде. И особенно трудно снять момент, когда кукушка делает свое черное дело. И вдруг в старом немецком журнале я увидел то, что долго искал. Вот он момент! Кукушка положила свое яйцо на землю, а потом в клюве с ним опустилась в чужое гнездо. Редкий снимок! Он показывает: все тайное становится явным…

Сорок лет назад в газете мы попытались выяснить: какие животные (звери и птицы) нам более всего симпатичны. Оказалось, на первом месте симпатии вызывают маленькие звери — белка, бурундуки, зайцы, лисички, кошки, собачки. Из птиц — аисты, орлы, журавли, совы, гуси, ласточки, синицы, удоды, воробьи. Конечно, в этом выборе личные вкусы играют важную роль. Я, например, выбрал бурундука и филина. Но если речь идет не об игре, а о чем-то более серьезном, дело решается даже голосованием.

Так, например, было в Америке. Какую птицу надо было выбрать как символ страны? Многие назвали индюшку. В истории освоения Нового Света индюшка сыграла очень большую роль. Колонисты поголовно охотились на индюшек. «Их было так много, что в лесу стоял гул от курлыканья, а ветки гнулись от рядом сидящих птиц.

Подстреленные индюшки были такими жирными, что лопались при ударе об землю». История изначальной Америки связана с добыванием на охоте этой славной птицы. Но в соревновании, кому быть на гербе страны, победил орлан — птица с гордой осанкой.

Теперь, после рассказов в нашем «Окне» о мало кому симпатичной африканской гиене, расскажем о признанном любимце во многих странах — австралийце коале. Причем любимцем этого медвежонка назвали, не видя этого симпатичного зверька. Дело в том, что этого австралийца не могут содержать в зоопарках. Его видят только на экранах телевизоров. Но можно рассказать о признанном любимце подробней.

Я увидел коалу в Сиднее, когда летели в Антарктиду.

Название — коала — дали европейцам австралийские аборигены: «Он не пьет», — сказали они. «Действительно не пьет. Ему хватает влаги эвкалиптовых листьев», — объяснил мне ветеринар зоопарка в Сиднее. На дереве неподвижно сидело симпатичное существо, совершенно не обращая внимания на суету людей около дерева. Мне очень хотелось снять медвежонка. «Они резвы только ночью, когда едят свои листья. А днем они ведут себя, как в кино с замедленной съемкой», — объяснял все тот же ветеринар.