Внизу кипела, переливаясь перекатами, бурная Катунь.

Несколько раз оглянувшись по сторонам, Марина поняла, что ей остается только одно: погибать. Она села на площадке, поджав ноги, стиснула кулаки и заревела в голос…

— Эй! Это ты ревешь или река ревет? — раздался вдруг точно за спиной веселый, хотя и несколько охрипший голос.

Всхлипнув, Марина так резко обернулась, что потеряла равновесие и вынуждена была ухватиться за скалу руками. Сидя в нелепой позе, на четвереньках, она смотрела на худого и донельзя заросшего человека в брезентовой штормовке, таких же штанах и потрепанных кедах и не верила своим глазам. «Дикарь!» — мелькнула мысль. Но «дикарь» улыбался…

Марина тоже неуверенно улыбнулась и вытерла слезы рукавом.

— Ты чего, малыш? Заблудилась?

— Да… То есть нет. Оторвалась от своих, и со скалы тоже… оторвалась. — Она невольно глянула наверх, на болтающийся метрах в десяти над головой кусок страховочного троса и поспешно опустила глаза. — Со скалы сорвалась, а как теперь выбраться отсюда, не знаю. Хотя подождите! — Только тут ее осенило, что приветливый бородач и есть ее спасение, и Марина резво вскочила на ноги. — А вы сами кто? Как сюда пришли? Вы же пешком, без альпинистского снаряжения? Значит, есть какая-то тропа? Вы меня выведете отсюда, правда?

— Столько вопросов за такое короткое время, и ни одной щели для того, чтобы мне ответить, — усмехнулся бородач. — Впрочем, на три последних вопроса я отвечу коротко: «Да». Я пришел пешком, по тропе и вполне в состоянии тебя отсюда вывести.

Еще раз улыбнувшись, незнакомец поманил Марину за собой и направился к зарослям кустарников. Поколебавшись не более секунды («Ах, пусть делает со мной что хочет! Ведь другого выхода все равно нет!»), Марина направилась за ним. Первый шок прошел, и она только сейчас почувствовала, как саднят израненные ладони и болят колени.

Нырнув в кусты, они неожиданно очутились… в пещере. Вернее, не совсем в пещере, скорее в некоем коридоре, похожем на пропасть, поверху которой вздымались каменные скалы. Когда Марина поднимала голову вверх, ей казалось, что эти скалы вот-вот сомкнутся над нею и ее спутником и погребут заживо. Сюда доходило очень мало света, и, путешествуя узкими коридорами, переходившими в настоящие арки, Марина со страхом прислушивалась к звуку своих шагов и стуку собственного сердца.

— Страшно? — спросил незнакомец. — Ничего, не бойся. Дай руку.

Ладонь у него была грубая, шершавая от мозолей, но в то же время теплая. От этого Марина почему-то сразу воспрянула духом.

— Первый раз в таком месте… — прошептала она, оглядывая стены с невольным любопытством. — А туристы здесь когда-нибудь бывали?

— За туристов не поручусь, но доисторические люди заселяли эти места несколько веков подряд. Я сам не так давно привел в эти места археологов, которые нашли здесь глиняную посуду, отполированные топоры, несколько веретен, фигурки из мрамора и глины, жернова и целую коллекцию обсидиановых, кварцевых и кремниевых инструментов.

— Неужели здесь можно было жить?!

В это трудно было поверить! Жить в насквозь продуваемых арках-пещерах, где по стенам сочилась влага и эхо так жутко отражало каждый шаг и звук!

— Не только можно — я думаю, наши предки, натыкаясь на такую вот «квартиру», считали ее подарком судьбы. Каменные крыши уберегут от снега с дождем и града, а согреться можно и костром — здесь ведь до земли и леса рукой подать, надо лишь знать дорогу. А вообще пещеры издавна связаны с историей развития человечества. Еще в каменную эпоху они спасали людей от зимней стужи. Но и после того, как древние люди перестали использовать пещеры в качестве жилищ, их окружал ореол необычного и странного. Греки верили, что пещеры были храмами их богов — Зевса, Пана, Дионисия и Плутона. В Древнем Риме считали, что в пещерах обитают нимфы и колдуньи. Древние персы и другие народы полагали, что в пещерах обитает царь всех земных духов Митрас…

Он говорил и говорил — неторопливо, плавно, ни разу не споткнувшись ни на одной фразе. И слова, и голос успокаивали. Было уже не так страшно.

— Вы историк? — зачарованно спросила Марина.

— Я? А знаешь, пожалуй, что и историк. Когда бродишь здесь месяцами и общаешься только с книгами, так или иначе станешь исследователем поневоле.

— Вы здесь живете?

— Разве я похож на дикаря или отшельника?

Марина промолчала. Ей стыдно было признаться, что да, похож.

— Я живу в городе, как и большинство цивилизованных людей. Но в горах провожу по два-три месяца кряду.

— Зачем?

— Ну как сказать… Это моя работа.

Марина хотела спросить — что это за работа такая, если ты не историк и не альпинист, но тут они миновали еще один, последний коридор, и Марина, ойкнув, прижалась к плечу незнакомца и зажмурилась от потока яркого солнечного цвета, хлынувшего на них. И сразу стало теплее. Еще не открыв глаз, Марина услышала пение птиц и шелест травы.

— Ну вот и выбрались, — сказал бородач и, засмеявшись, растрепал ей волосы. Ростом она едва доходила ему до середины груди.