Она повесила трубку и перезвонила, заменив последние четыре цифры на 1234 – тоже распространенный номер коммутаторов. На этот раз раздались гудки, и на другом конце сняли трубку.

– Союз ради прогресса. Добрый день, – произнес женский голос. – С кем вас соединить?

Партия Царя-Ворона… Она чего-то не понимала. Вдруг закружилась голова.

– Кому вы звоните? – повторил голос.

– Месье Эмерику Танги-Фросту.

– У вас есть его телефон, мадам?

Мгновение поколебавшись, она назвала последние две цифры номера, который ей продиктовала секретарь.

Тут же раздался гудок, потом еще несколько, и она уже хотела повесить трубку, когда в ней щелкнуло и снова загудело, но уже в иной тональности. Вероятно, звонок перевели на другой телефон. На этот раз ответили сразу.

– Алло, слушаю вас, – произнес мягкий, четко выговаривающий слова баритон.

Она тут же бросила трубку. Сердце готово было выскочить из груди. Она знала этот голос. Лучше любого другого в мире. Это был голос Франсиса.

Вечер вторника

Полицейский, обнаруживший тело Жюльена, приехал к Мартену в больницу Он был молод, в звании лейтенанта, но уже с жестким взглядом видавшего виды опера.

Он нашел Жюльена лежащим на кровати, с раздавленной, словно яичная скорлупа, головой. Простыни и стена в изголовье были забрызганы мозговым веществом и кровью.

Удары были нанесены с неслыханной силой, уточнил опер. Тупым, очень твердым и тяжелым предметом, например, свинцовой дубинкой. В лаборатории потом уточнят.

Мартен посоветовал ему пойти к оперировавшему его хирургу, который наверняка сможет кое-что прояснить. Вероятность того, что в обоих случаях было использовано одно и то же орудие преступления, весьма высока.

К моменту, когда полицейский покинул палату, Мартен почти разделял мнение больничного врача. Ему повезло. Он остался жив.

Йосик продолжал сеять смерть. На этот раз он не воспользовался своим кастетом, но все равно на преступлении стояла подпись. Зачем было убивать Жюльена? Зачем Йосик пришел к нему? Чтобы разжиться бабками? Тогда он действительно совсем на мели. Он увидел выходящего из подъезда Мартена и заподозрил, что Жюльен проболтался? Но ведь Жюльен ничего не знал!

После ухода полицейского в палату вошла медсестра и ввела в капельницу содержимое шприца.

Мартен провалился в небытие.

Вечер вторника

Эмерик Танги-Фрост. Франсис.

Теперь она знала. Вспомнила, почему это имя показалось ей знакомым. Ощущение дежавю. Но воспоминание не было ложным.

Личные бумаги Франсиса были сложены на самой высокой полке стенного шкафа, в дюжине красных папок с этикетками. Альбомы, дипломы, медали за победы в стрельбе, медицинские справки, налоговые декларации, куча разных официальных бумаг, которые хранятся от рождения до смерти.

Она часами просиживала с Франсисом, рассматривая семейные фотографии. Ей хотелось знать о нем все. Ее завораживала история его счастливого детства, притягивали улыбчивые лица на фоне роскошных вилл, пышных парков или покрытых снегом гор.

Она просмотрела и каждую страницу толстых альбомов в переплете из зеленой кожи со снимками, сделанными в престижной нормандской школе, где Франсис учился в старших классах.

Франсис с одиннадцати до семнадцати лет, в темно-синем блейзере и серых брюках, с туго завязанным полосатым галстуком и тщательно расчесанными на пробор волосами. Франсис в спортивном костюме. Хоккей на траве, гребля, конный спорт, стрельба из лука. Франсис с соучениками: полтора десятка мальчиков, часто одних и тех же, отпрыски таких же привилегированных семей, известных в мире политики, промышленности и финансов. Дети, одновременно избалованные и заброшенные слишком занятыми или равнодушными родителями.

Танги-Фрост, бледный и одутловатый мальчик, был исключением. Он совсем недолго проучился в школе, едва ли несколько месяцев. Робкий и высокомерный, заика с тонким пронзительным голосом. Одноклассники возненавидели его с первой минуты. Он был богаче большинства, вот только богатство представлялось этим подросткам чем-то естественным и привычным.

Любая мелочь становилась поводом для насмешек и издевательств, и мальчик все больше замыкался в своем одиночестве. Ему приписывали самые страшные недостатки, самые дикие пороки. На его счет ходили разные скабрезные слухи. Однажды за ним приехала мать. Никто ее не видел, но все утверждали, что она невероятно красива. Что она шлюха-иностранка. Всю одежду мальчика, все его вещи или украли, или испортили. Никто не хотел сидеть с ним рядом – ни в классе, ни в столовой. Он раздражал даже учителей и воспитателей. Однако он никогда не жаловался. После пасхальных каникул он в школу не вернулся. Позднее Франсис узнал, что он повесился в Руайяне, куда родители отправили его на каникулы.

Танги-Фрост. В голове теснились вопросы. Зачем он взял такой псевдоним? Возможно, это имя соответствовало какой-то особой роли Франсиса, о которой она и не подозревала? Каким образом оно оказалось в списке частного детектива?

Почему Франсис решил следить за ней?

Что он хотел найти? Что ему известно? Ирония ситуации едва не заставила ее улыбнуться. Ведь все эти убийства она совершила ради того, чтобы не расставаться с ним! Вместо того чтобы в очередной раз исчезнуть и поменять страну и имя, она пошла на невероятный риск. Ради него.