Филипп еще никогда в жизни не чувствовал себя таким счастливым.

– Мой брат говорил, что в Нью-Йорке случаются странные вещи, – смеясь, сказала Тейлор, – и оказался прав.

Она уже сообщила родным о Филиппе. Она объяснила, что у него хорошая работа, он замечательный человек, ему сорок шесть лет и он разводится. Родственников смущал его возраст, но более важным оказалось то, что он хорошо относится к Тейлор. О его принадлежности к семье, владеющей «Фабрикой», они понятия не имели, и Тейлор, сама узнав об этом только теперь, решила пока об этом не говорить. Она хотела, чтобы на близких произвел впечатление сам Филипп, а не масштабы его состояния.

В воскресенье влюбленные гуляли по пляжу, держась за руки. Филипп говорил, что хочет куда-нибудь поехать с Тейлор на Рождество, может, на Карибы, и что собирается познакомить ее со своей бабушкой. Для него Мэрибел была душой их семьи и самым родным человеком. Он описал ее как очаровательную, жизнелюбивую маленькую пожилую леди, обожающую игру в карты. Она научила его играть в покер и в лжеца. Тейлор сказала, что ей не терпится с ней познакомиться. Она предложила в грядущие выходные поехать на Лонг-Айленд с визитом к Мэрибел. Впереди у них была еще масса времени, которое можно провести вдвоем, и потрясающие планы.

Во второй половине воскресенья они вернулись домой и собирались упаковать вещи для возвращения в Нью-Йорк, когда зазвонил сотовый телефон Филиппа. Говорила его мать, но каким-то изменившимся голосом: холодным, сдержанным, напряженным. Филипп сразу понял, что произошло что-то ужасное.

– Что случилось? – спросил он и присел на стул.

Тейлор видела, как он изменился в лице. Ей были знакомы такие звонки. Она до сих пор помнила выражение лица сестры, когда пришло известие о гибели родителей. Она невольно затаила дыхание. Филипп, тоже напряженный, долго слушал. Тейлор видела слезы на его щеках. Она подошла к нему сзади, погладила плечи и прижалась лицом к его голове, чтобы он ощутил ее любовь и поддержку.

Тейлор услышала только, что он пообещал немедленно вернуться в город, а потом сразу выехать в Бедфорд. Попрощавшись с матерью, Филипп повернулся к Тейлор. Он плакал, не сдерживаясь. Его рыдания прерывались словами.

– Моя бабушка, – выдавил он, и всё стало ясно. – Сегодня после полудня играла в карты, а потом пошла вздремнуть. Спустя два часа кто-то из персонала заглянул к ней, а она уже была мертва. Она умерла во сне. Ты уже никогда не сможешь с ней познакомиться.

Он говорил, словно убитый горем ребенок. Он обожал бабушку, а она обожала внука. Тейлор обняла его. Она тоже плакала. Филипп рыдал в ее объятиях. Его сердце готово было разорваться. Мэрибел ушла.

Они быстро собрались, заперли дом. Тейлор предложила повести машину. Филипп ей разрешил, вопреки обыкновению: он был совершенно убит горем. На обратном пути он почти ничего не говорил, и когда Тейлор поглядывала на него, то видела, что он плачет. Она время от времени протягивала руку и прикасалась к его лицу или руке. Она не знала, как еще его утешить, но была рада, что оказалась рядом в это тяжелое время. Она прекрасно помнила, как безутешна была, когда потеряла родителей. Бабушка для Филиппа была, словно вторая мать. Тейлор вела машину, а он выплакивал все слезы своего одинокого детства, за все то время, когда был холодно-сдержанным. Сорок лет боли и разочарований изливались из него безудержным потоком.

– Я не могу представить жизни без нее, – сказал он в отчаянии. – Я собирался навестить ее на этой неделе, но не нашлось времени.

Люди всегда корят себя в таких случаях, но Тейлор знала, что Филипп навещал бабушку две недели назад, да и всегда был к ней очень внимателен. Он приезжал к ней не реже двух раз в месяц, иногда чаще.

– Тебе повезло, что она прожила так долго, – мягко сказала Тейлор, – и что до конца радовалась жизни. Она не болела, была счастлива. Играла в карты с друзьями и просто пошла вздремнуть.

Это была идеальная смерть, но всю семью она повергла в шок. Они очень любили Мэрибел, и казалось, что бабушка будет жить вечно.

– Как твоя мама?

– Мне кажется, она в шоке. Все семейные дела она обсуждает с нами по старшинству. Наверное, она мне первому позвонила. Сожалею, милая, что должен тебя оставить, но мне надо будет сразу ехать в Бедфорд. Мама что-то говорила о приготовлениях. Я даже не знаю, что она имеет в виду. Думаю, похороны состоятся через несколько дней.

– Не беспокойся, – произнесла она ласково. – Я и так с тобой. Я сделаю всё, как ты скажешь. Не хочу быть назойливой.

Никто из семьи еще не был с ней знаком, хотя о ее существовании все знали. Но похороны не были подходящим моментом для представления ее семье. Тейлор с ее тактом и чуткостью прекрасно все понимала.

– Я рад, что ты оказалась рядом, когда позвонила мама, – сказал Филипп на подъезде к городу.

– Я тоже, – ответила она и спросила, хочет ли он сначала заехать к себе. Филиппу надо было переодеться, она решила его отвезти, а потом взять такси и отправиться домой. Она не хотела его задерживать, зная, что Филипп спешит в Бедфорд. Туда должны были съехаться и остальные родные, и, возможно, они уже были в пути.