– Командира с нами нет, – ответил Арк. – Нас только двое.

– Ах, жаль, – начальник стражи покачал головой и, не оглядываясь, кинул стражнику: – Можешь идти, я сам с ними разберусь.

Солдат развернулся и вышел, а Эйо приступил к детальным расспросам. Арк и Роб отвечали по возможности подробно.

– По крайней мере, теперь я знаю правду, – сказал Эйо, выслушав рассказ, – в последнее время правды-то мне и не хватает.

Эйо молча уставился в пол. Потом тихо добавил:

– Говорят, в нашей провинции грядут серьезные перемены. Герцог еще не умер, а в Бонвиле новые господа уже организуют пышный турнир по случаю назначения нового правителя. А у нас леди Кафир теперь хозяйничает, а наш сир в лечебнице лежит и слова вымолвить не может, – Эйо перешел на шепот, – неправильно все это, так быть не должно.

В это время рядом присели два солдата, Эйо кинул на них косой взгляд и шепнул:

– Я знаю одно местечко в городе, где можно спокойно поболтать. Пошли.

Следуя за рыжим воякой, Арк и Роб покинули замок и спустились по узкой тропинке в центр города, где особняком стояло маленькое покосившееся строение – крошечный трактир с тремя столами и очагом, который выплевывал в комнату клубы дыма с запахом жарившейся баранины. Полупьяные посетители ни на кого не обращали внимания. Новоприбывшие гости уселись в дальнем углу, подальше от остальных.

– Не нравится мне все это, – возобновил беседу Эйо, – наша новая хозяйка всем рассказывает, что болезнь господина вызвана сильной жарой, а в замке мне сказали, что сира Рона отравили, но он чудом выжил.

– Как отравили? Кто?

– Думаю, это дело рук новых, – Эйо тяжелым взглядом обвел продымленную комнату. – Доказать я ничего не могу, но вывод напрашивается сам собой. Как только болезнь приковала нашего сеньора к постели, леди Кафир тут же наняла новых казначеев, а старых посадила в тюрьму. Потом она поменяла поваров и прислугу, куда-то вывезла большую часть оружия и доспехов, а почти весь гарнизон отправили в Симон. Теперь из тех, кто присягал на верность сиру Рону, в замке остался только я. Вроде как я им нужен, чтобы новых стражей всему научить, как стены защищать, как подходами пользоваться, где какие орудия устанавливать. Но как только я с обучением закончу, они и меня вышвырнут.

– В Симон?

– Туда, туда, куда же еще…

– Что нам-то делать? – спросил растерянный Роб.

– Пока – ничего. Отдохните, с мыслями соберитесь. Обещаю, мы еще вернемся к этому вопросу. И помните, люди в замке вам не друзья. Им нет дела до сира Рона, они служат леди Кафир.

Эйо залпом допил эль, хлопнул ребят по спинам и вышел. Мои друзья остались за столом. Они доели свой ужин и вернулись в замок, где им отвели дальний угол в самой ветхой казарме. Там было сыро, и матрасы пахли старостью, но им действительно требовался отдых. Роб и Арк очень надеялись, что грядущий день что-то прояснит в их судьбе.

Я тоже надеялся, что новый день внесет хоть какую-то ясность в нашу ситуацию. Рик и Айк сидели за столом и беседовали:

– Интересно, зачем Орису отец с Эйвом?

– Может, он алавантар? – предложил Айк.

– Нет, – возразил я. – был бы алавантаром, не нанимал бы целый отряд, чтобы доставить их сюда живыми… здесь что-то другое.

– Может, чего в имении разузнаем? – сказал Рик.

– Только как мы это сделаем?! У Ориса более двух сотен наемников, а сколько нас? – Айк говорил с горечью в голосе.

– Неужели ты собираешься отступить? – спросил я, не в состоянии больше бороться с отчаянием и раздражением.

– Я просто хочу, чтобы мы все остались живы. До сих пор нам везло, но так не может продолжаться вечно. Когда-нибудь нам придется по-настоящему сражаться, и это может случиться уже завтра. И потому нам нужно все хорошенько обдумать. Лично я генералу не доверяю и считаю, что нам следует найти какой-нибудь другой способ вытащить вашего отца из заточения.

– Что ты думаешь, Рик? – я повернулся к брату.

– Я за то, чтобы работать с генералом…

– Вы только послушайте себя! Какой генерал? Зачем? Мы ведь даже ничего о нем не знаем. Может, он на алавантаров работает или заодно с Орисом! – взорвался Айк.

– Может, ты и прав, – ответил я, – но я не могу не воспользоваться таким шансом. Другой возможности может и не быть. Если ты не хочешь, не иди. Я никогда не упрекну тебя. Духи мои свидетели, я и так навсегда у тебя в долгу.

Айк посмотрел на меня сурово, так, как никогда еще не смотрел, и сказал: