– А что говорит Костик? – спросил Леван.

– Отец его вроде в бега собирается, – усмехнулся рослый. – Леву повязали. А тот, кто бабу замочил, по наводке какого-то Стаса работал, собственно, он и сам там был. Стас много получал информации и денег за выполнение заказов. Кстати, тогда, у дома подруги Березовой, в нее стреляли киллеры Стаса. Вот папаня Костика лыжи и обул. Но далеко он не уйдет, – усмехнулся он. – ФСБ его, пусть не сразу, но возьмет. Это ментам можно мозги крутить хоть до смерти, а ФСБ – серьезная организация. Тем более убит их сотрудник, баба какая-то.

– Эта баба, как ты говоришь, – усмехнулся Леван, – ездила в Магадан и кого-то искала. Её и там пытались шлепнуть.

– Да это все из-за каких-то сокровищ, спрятанных в начале девятнадцатого века японцами на Колыме, – ответил рослый. – И Царь тоже хотел заняться этим. А ты разве не знаешь ничего?

– Нет, – качнул головой Леван. – Арова взяли, они там золото турецкое пытались под компанию пустить. Но кто-то стукнул, и всё, Арову хана. Это дела Василенко и Артура. Собственно, парни, я говорю про грузин, которые у Арова были. На нас менты не выйдут, хотя меня ищут. Оружие, еще кое-что. Вовремя меня предупредили, – вздохнул Леван. – Мне трудно скрыться, сразу видно, что грузин, и тем более в розыске. Раза два останавливали, я им так, мол, и так, приехал к родственникам, документы у них оставил. В общем, по сто евро каждому, и все дела. В России с этим легко. Правда, говорят, что вместо милиции скоро полиция будет. Но я не думаю, что конкретно что-то изменится. А Арова жаль, – признал он. – Умный мужик был. И дела делать умел. Его Березова и вышибла. Но он быстро нашел выход, с Колымы золотишко получал.

– И сел, – усмехнулся рослый.

– Слушай, Дато, – вздохнул Леван. – Мне нужны документы и желательно что-то в лице изменить. Заплатить и за то и за другое я смогу.

– Нет проблем, – усмехнулся Дато. – Завтра договорюсь с врачом, паспорт сделают, когда будешь с новым лицом.

– Подождите, – непонимающе проговорила Даша, – но на улице довольно ветрено…

– Вы откройте окно и сделайте мне чай с медом. Лучше, чем у вас, чая не получается.

– Хорошо, – явно польщенная похвалой, Даша подошла к окну и открыла одну раму.

– Извините, больше не могу. Когда вернусь с чаем, закрою.

– Договор дороже денег, – вздохнул генерал.

Она открыла окно и вышла. Генерал бросил в окно скомканную газету.

– Как он? – тихо спросила Алла.

– Я бы не сказала, что лучше, – вздохнула врач. – Просто знаете, Алла, я сама поражаюсь, почему он до сих пор жив? Шутит, говорит, сейчас переживает. Я не заверяю вас, что он выздоровеет, но в данное время ему стало лучше.

– Удобно? – тихо спросил генерал.

– Как в гробу, – услышал он шепот. – И долго мне тут торчать?

– С полчаса примерно, – вздохнул генерал. – Они войдут с Кузькиными. Те давно ненавидят меня. Консьержку после дела просто уберут.

– Вот чай, – вошла Даша. – А вы не боитесь быть один? – спросила она.

– Нет, – качнул головой генерал. – Собственно, меня на этом свете держит вина за человеческую жизнь и, как ни странно, желание отобрать жизнь у другого человека. Я откровенен под старость, но, ради Бога, не думайте, что это бред сумасшедшего.

– Давайте, я напою вас чаем, – предложила она.

– Я сам справлюсь, – посмотрев на часы, отозвался генерал. – Вы можете идти, не обижайтесь, но у меня погибла женщина, которая для меня была очень дорогим человеком.

– Я понимаю. До свидания, – вздохнув, врач вышла.

– Я надеюсь, всё будет, как договорились? – нервно спросил полный плешивый мужчина.

– Разумеется, – сунула ему пачку евро Нора.

– Мы уйдем, а консьержка умрет.

– Больше вас…

– Перестань, Петя, – сердито посмотрела на плешивого плотная миловидная женщина. – Надеюсь, ты не забыл, что он моего папу посадил, а в лагере его убили. И тем более такие деньги. За них я сама готова прибить этого генералишку.

– А вот его доктор вышла, – кивнул плешивый. – С охраной ездит, – хмыкнул он.

– Все, она лишилась клиента, – усмехнулась Нора.

– Пойдемте, – вылез из машины плешивый. Из другой вышли четверо крепких парней. Каждый из них нес по ящику.

– Сейчас должны прийти, – посмотрел на часы генерал.

– Почему вы уверены, что они войдут с Кузькиными? – спросил кто-то из-под кровати.

– Я у них сына посадил, а он в лагере умер. К тому же Васька наверняка деньги немалые ему дал.

– Ты с кем говоришь, папа, – вошла Алла.

– Тебе бы лучше уйти, – неожиданно для нее проговорил отец. – Сходи к Татьяне. Она тебя давно звала в гости.

– Но время уже почти одиннадцать, – засмеялась Алла. – И никуда я от тебя не уйду. Ты, может, чего-нибудь хочешь?

– Теплого молока, – ответил отец.