Мимо меня на полном ходу пронеслась Энджи, дежурная сестра, в заляпанной розовой помадой хирургической шапочке. Энджи притормозила, подкрасила губы блеском и весело улыбнулась мне:

— Я слышала, как Чейз спрашивал про тебя.

Я почувствовала себя неловко и отвела взгляд.

— И ты туда же…

Господи, заняться им всем, что ли, нечем, кроме как обсуждать отсутствие у меня личной жизни? Или все настолько жалели меня, что сватовство было делом чести каждого из них?

Энджи хитро подмигнула:

— Позвони парню, иначе отобью.

Я лишь усмехнулась:

— Обещаешь?

Энджи закатила было глаза, но вдруг спохватилась:

— Ой, черт, Скарлет! Прости, чуть не забыла — твоя мама на второй линии.

— Мама?

— Да, звонок перевели сюда минуту назад.

Я недоуменно глянула на телефон. Чего ради мать решила позвонить мне на работу? Разговаривали мы редко, только в самых крайних случаях. Неужели с девочками беда? Я схватила трубку:

— Алло?

— Скарлет, слава богу! Ты новости смотришь?

— Мельком, тут дел по горло. Но ситуация скверная. В аэропорту Лос-Анджелеса настоящая паника. С рейсов сняли кучу больных. Похоже, они и завезли эту гадость сюда.

— Я бы на твоем месте не переживала. В нашей глуши редко что происходит.

— Тогда зачем ты звонишь? — удивилась я. — Что-то с девочками?

— С девочками? — Мать прокашлялась, и мне показалось, я услышала снисходительный тон даже в ее кашле. — Зачем мне звонить из-за них? У меня на кухне в углу возле холодильника вздулся линолеум. Я думала, ты могла бы попросить Эндрю заехать ко мне и посмотреть, в чем дело.

— Он с девочками. Ладно, мам, не могу сейчас говорить. У меня операция.

— Да-да, всегда найдутся дела поважнее собственной матери.

Вечно она так.Пока мы болтали, Энджи с фельдшером уже подготовили операционную.

— Я ему позвоню, только вряд ли он вырвется. Я же говорю, с ним девочки.

— Что-то они к нему зачастили. Ты-то каждые выходные небось по барам гуляешь?

— Нет.

— Что может быть важнее воспитания собственных детей?

— Мне пора.

— Больная тема, понимаю. Ты с детства не любишь признавать свои ошибки.

— Каждые вторые выходные девочки проводят с их отцом. Такой был уговор.

— Да, но почему это всегда должны быть именно те выходные, когда мне нужна помощь?

— Пока, мама. — Едва я со вздохом повесила трубку, в ординаторскую вошел доктор Поллард.

— Всем добрый день. Приступим. Много времени это не займет. — Он выставил руки, чтобы Энджи смогла натянуть на них перчатки. — Хотя, судя по ситуации, работать предстоит до глубокой ночи. Надеюсь, ни у кого нет планов на вечер?

— А это правда? — спросила фельдшер Элли из-под маски. — Ну, про лос-анджелесский аэропорт?

— В аэропорту Вашингтона сейчас то же самое, — вставила Энджи.

Глянув на время, я снова достала свой сотовый из переднего кармана халата. Я легко могла получить выговор за такое поведение, но мне было не до того. Я быстро набрала «Срочно позвони» и отправила сообщение на номер Дженны. Ответа не последовало, и тогда я набрала Эндрю. На четвертом гудке включилась голосовая почта.

— Привет, это Скарлет, — вздохнув, начала я. — Перезвони мне на работу. Я в хирургическом. Я приеду сразу же, как только освобожусь.

Очередной бессмысленный рабочий день подошел к концу. По идее, выйдя из офиса, я должен был проникнуться долгожданной свободой и улыбнуться ей, но я не проникся и не улыбнулся. Осознание того, что я впустую потратил еще один день моей жизни, вгоняло меня в депрессию. Я бы даже сказал, убивало. Изо дня в день мне приходилось отсиживать восемь часов в офисе одной энергетической компании, а вечером возвращаться к жене, которая ненавидела меня только за то, что я существую.

Обри не всегда была такой стервой. Первое время после свадьбы мы много смеялись, а по ночам не могли нацеловаться и наласкаться. Она сама предлагала мне оральный секс, и не потому, что это был мой день рождения, а потому, что хотела сделать мне приятное.

Семь лет назад все переменилось. С появлением Зои я из обожаемого супруга превратился в постоянный источник раздражения. Если пытался помочь, то всегда и все делал неправильно, а если пытался не мешать, то превращался в ленивого ублюдка.