Лоулер прекрасно знал причину возобновления приступов. Дело заключалось совсем не в заражении легочной ткани каким-то злосчастным грибком. Просто Тейн выглядела напряженной и подавленной. Блеск, который так оживлял сегодня ее взгляд, был порождением страха, а не внутренней энергии.

Вальбен налил в бутылочку новую порцию розовых капель, которой ей должно хватить до самого дня отъезда. После этого, если кашель не пройдет, он сможет и в дороге делиться с ней своими запасами.

— Одна из этих безумных сестер недавно приходила в наш поселок, знаете? Она говорила всем, что составила общий гороскоп, из которого явствует — никто из нас не переживет плавания к новому острову. Ни один… Так сказала она. Некоторые погибнут в океане, остальные доплывут до самого края света и закончат свой путь на небесах.

— Я полагаю, это сестра Фекла? Она считает себя ясновидящей.

— А на самом деле?

— Когда-то давно, в те дни еще не существовало их монашеского ордена, она разговаривала с мужчинами. Так вот, Фекла предсказала мне, что я дотяну до глубокой старости, прожив счастливую, полную приключениями жизнь, а теперь она заверяет всех — выходит, и меня тоже — в обратном. Один из этих двух гороскопов лжет, не так ли? А теперь откройте рот. Позвольте мне взглянуть на ваше горло.

— Возможно, сестра Фекла хотела сказать, что вы будете одним из тех, кто приплывет прямо на небеса.

— Она — слишком ненадежный источник информации, — спокойно заметил Лоулер. — Кроме того, у нее серьезные проблемы с психикой. Откройте рот.

Осматривая ее горло, он сразу же обнаружил небольшое раздражение, но не очень серьезное. Такое изменение в тканях организма, конечно, могло вызвать любой вид психосоматического кашля.

— Если бы Делагард знал, как туда плыть — ну, на небеса, — он бы давно уже отправился, не задумываясь, — сказал Вальбен, опуская инструменты в антисептик. — Нид организовал бы паромную службу туда и обратно и давно бы переправил всех наших монашек… Что же касается вашего горла, то с ним прежняя история. Напряжение, раздражение — нервный кашель. Просто попытайтесь немного расслабиться и держаться подальше от полусумасшедших сестер, которые пыжатся изо всех сил, стараясь предсказать ваше будущее.

Сандира широко улыбнулась.

— О, эти несчастные и глупые женщины! Мне так их жаль.

И хотя прием закончился, казалось, она не торопится уходить.

Сандира подошла к полке, на которой Лоулер хранил свою коллекцию земных реликвий, и какое-то мгновение рассматривала их.

— Вы обещали мне рассказать об этих вещах.

Вальбен приблизился к ней.

— Вот эта металлическая статуэтка — самая древняя… Это — скульптурка божества, почитавшегося в стране, называвшейся Египтом, которая существовала многие тысячи лет тому назад. Сие государство располагалось на берегу реки и являлось древнейшим в истории Земли. С него началась цивилизация… Это — то ли бог Солнца, то ли Смерти. Или и то и другое одновременно. Впрочем, точно я и сам не знаю.

— И то и другое? Но как бог Солнца может быть одновременно богом Смерти? Солнце — источник жизни, оно яркое и теплое. А смерть — нечто темное и мрачное. Это… — Она замолчала. — Но ведь земное солнце принесло смерть, не так ли? Ты хочешь сказать, что об этом было известно в месте, называвшемся Египтом, за тысячи лет до того, как произошла трагедия?

— Сомневаюсь… Но солнце умирает каждую ночь и возрождается каждое утро. Возможно, так и возникла эта ассоциация.

«А может быть, все обстояло иначе? Он ведь только высказал свое предположение», — подумала Сандира и взяла маленькую бронзовую фигурку, поставила ее на ладонь, словно пытаясь взвесить.

— Четыре тысячи лет… Я даже не могу представить себе столь огромный период времени.

Лоулер улыбнулся.

— Иногда я тоже держу эту статуэтку, как вы, и пытаюсь заставить бога Солнца или Смерти (кто бы он там ни был) перенести меня в то место, где ему верили… Сухой песок, горячее солнце, голубая река с деревьями по берегам… Города с тысячами жителей… Огромные храмы и дворцы… Но так тяжело удерживать все это в воображении. Единственное, что я по-настоящему могу представить себе, — океан и маленький остров среди его бескрайних просторов.

Сандира поставила статуэтку на полку и указала на черепок.

— А этот осколок твердого раскрашенного материала? Вы говорите, он из Греции?

— Да, из Эллады. Остатки глиняной посуды… Посмотрите, вот деталь рисунка… Видите? Фигурка воина и копье, которое он, вероятно, держит в руке.

— Какая красивая форма! Наверное, это смотрелось как великолепнейшее произведение искусства. Увы! Нам не дано знать… А когда существовала Греция? После Египта?

— Да, гораздо позже. Но, тем не менее, тоже в глубокой древности. Там жили поэты и философы, великие художники и скульпторы, ученые… Гомер был родом из Греции.

— Гомер?

— Он написал «Одиссею» и «Илиаду».

— Мне очень жаль, но я не…

— Замечательные поэмы, правда, очень длинные. В одной из них рассказывается о войне, в другой — о путешествии по морю. Отец познакомил меня с некоторыми отрывками… С теми, что запомнил от своего деда Гарри, отец которого родился на Земле… Каких-нибудь семнадцать поколений назад наша прародина еще существовала. Иногда мы забываем об этом. Забываем, что вообще существовала такая планета, носившая гордое имя Земля. Вы видите во-он тот круглый коричневый медальон? Это карта Терры, ее континенты и моря.