Шрифт:
– Что они делают? – любопытствует комиссар.
– Девушка спит. Мать ждет.
Мегрэ входит к себе в кабинет, впускает Эмму, закрывает за нею дверь.
– Где он?
– Минутку. Скоро вы его увидите. Садитесь. Бедная толстушка, обычно такая розовая, бледна этой ночью, как диск луны.
– Помните, когда вы пришли сюда в первый раз, как велел ваш хозяин, я вам показал вот эти фотографии, так ведь?
Комиссар не вываливает снимки кучей, а предъявляет их один за другим, наудачу, и называет имена:
– Жюльен-Наколка… Бебер из Монпелье… Перепел…
Волнуется он куда больше, чем девушка, сейчас решающая минута. В лицо Эмме не смотрит: он придумал, как не спугнуть ее, и не сводит глаз с ее рук. Одну она положила ладонью на стол, другую как бы держит наготове, чтобы разом вцепиться в обличительное фото.
– Малыш Луи из Бельвиля… Жюстен…
Мегрэ задерживает дыхание, и вдруг грудь его раздувается: он наконец может вздохнуть, выйти из своей тягостной неподвижности, потому что обе руки Эммы словно свела судорога.
– Этот, не правда ли? Жюстен Тулонец. Девушка дрожит как от холода. Смотрит на собеседника, и выражение ее лица меняется.
– Вы не знали?.. Где он?
Теперь ей все становится понятно, ее охватывает гнев, она чуть ли не бросается на комиссара:
– Значит, это была неправда? Вы его не арестовали? Приготовили мне ловушку, и я… я сама… Сама!
– Спокойно, детка, спокойно! Могу вас уверить, ваш Жюстен – порядочная гадина.
– Сама! Сама!
– Ну, полно! Вы устали, и вам рано вставать. Вас отвезут домой.
Мегрэ звонком вызывает Жанвье:
– Отвезешь девушку, старина. Будь с ней помягче, и если в шкафу что-нибудь осталось, налей ей рюмочку для подкрепления.
А ведь девчонке повезло, что Жюстен не занялся ею!
10. Щепетильный мошенник
– Алло! Уголовная полиция? Говорит госпожа Мегрэ… Мой муж на месте?
– Разумеется, дорогая.
– Домой приедешь?
– Возможно, утром. Возможно. Милая госпожа Мегрэ! Проснуться в четыре утра и так перепугаться, увидев, что рядом никого нет!
– Нет, не в командировку… Тут, поблизости… Спокойной ночи!
Оставшись один в кабинете, Мегрэ принимается названивать по телефону. Сейчас он сам себе кажется кем-то вроде дирижера.
– Нет, господин комиссар. Маскувена можно будет допросить не раньше, чем дня через три-четыре. Тулонская полиция. Ниццская полиция.
– Да, Жюстен… Любой ценой, понятно?
Через ближайший к улице Нотр-Дам-де-Лоретт полицейский участок комиссар передает распоряжения Торрансу, наблюдающему за домом г-на Блеза.
В путь!.. Нет, не так быстро. Сперва он не откажет себе в удовольствии посмотреть через замочную скважину, как, все так же выпрямив спину, мается на своем стуле г-жа Ле Клоаген, а этот рохля Люкас даже похрапывает.
Занимается день. По-прежнему сыро, но дождь прекратился, мостовая усеяна листьями и мусором.
– Эй, такси! Бензина на дальнюю поездку хватит?
Восемь утра. Антуанетта Ле Клоаген, осунувшаяся, но все так же соблюдавшая свое достоинство, обращается к Люкасу, который уже ополоснул физиономию в умывальнике за шкафом:
– Долго ваш комиссар собирается нас здесь держать?
– Разве вы предпочитаете сразу попасть в тюрьму?
– Пожалуй, предпочитаю.
У дочери волосы сбились на одну сторону. Жанвье проспал два часа на диване в зале ожидания.
Уголовная полиция постепенно оживает. В девять комиссары идут к начальнику на ежедневный доклад. Нет только Мегрэ.
– Кто из вас в курсе, господа?
Начальник оглашает телефонограмму ниццской полиции о задержании Жюстена точно в семь утра, когда поименованный субъект выходил из казино на молу. Задержанный заявил протест.
– Наверняка Мегрэ распорядился.
– Разве он не у себя?
Начальник распахивает дверь и с удивлением видит двух дам, которые выглядят так, словно провели здесь ночь, и за которыми с кислым видом присматривает Люкас. Начальник машинально кланяется, но тут же отступает, потому что старшая из дам вскакивает, как подброшенная пружиной, и устремляется к нему.
– Кто это был?
– Самый главный начальник, – поясняет Люкас.
– Скажите ему, что я требую, что я должна…
– Невозможно, сейчас время доклада.