– Хороший вопрос, – согласилась Арлин.

Курц посмотрел на нее от окна.

– Что ты знаешь про Йемен?

– Ты имеешь в виду людей оттуда? – спросила Арлин, поглядев на него.

– Нет, я имею в виду язык.

Арлин улыбнулась, тычком затушив сигарету.

– Полагаю, в Йемене говорят на арабском. Некоторые, возможно, на фарси, но арабский, я думаю, там основной.

Курц потер рукой голову, продолжавшую болеть.

– Ага. Хорошо. Ты можешь говорить на арабском настолько, чтобы йеменцы тебя поняли?

– Аль-гасла, – сказала Арлин. – Тоб аль-зфаг, аль-субия.

– Чего ты выдумываешь? – спросил Курц.

Арлин покачала головой.

– Это три свадебных наряда невесты. Платье, надеваемое в день перед свадьбой, аль-гасла, свадебное платье, тоб аль-зфаг, и платье для дня, следующего за свадьбой, аль-субия. Однажды мне пришлось помочь клиенту из Утики заказать все три у йеменского портного, который работает в Манхэттэне.

– Да, очень пригодится, – сказал Курц. – Я привезу малышку Эйшу сюда в ночь на понедельник, и вы сможете обсудить свадебные платья. Она не знает, что овдовела, не успев выйти замуж.

Арлин непонимающе посмотрела на Курца, и тот рассказал ей про звонок от Малыша Дока.

– Действительно жаль, – сказала Арлин, снова прикуривая "Мальборо". – Ты в самом деле думаешь, что она сможет что-то рассказать тебе про Ясеина Гобу? Она же все это время была в Канаде.

Курц пожал плечами.

– Возможно, мы даже не сможем разговаривать друг с другом, но в том случае, если я не встречу ее в ночь на понедельник около таможенного поста у Ниагары, это не сделает никто другой. Ребята Малыша Дока умыли руки. Рано или поздно она попадет в лапы копам, и иммиграционная служба отправит ее обратно в Йемен.

– Значит, завтра ночью ты подбираешь ее, привозишь сюда и пытаешься поговорить с ней, – резюмировала Арлин. – И не можешь. Что тогда? Общаться на языке жестов?

– Еще идеи есть?

– Да. В церкви, куда я хожу, есть люди, которые занимаются переправкой нелегальных мигрантов в Штаты. Там настоящий подземный тоннель с железной дорогой.

– Эту часть дела Гоба успел уладить.

Арлин покачала головой.

– Нет, я не об этом. Завтра в церкви я поговорю с парнем по имени Ники, который помогает иммигрантам, и он свяжется с одним из этнических йеменцев, которые работают у них переводчиками. Они помогут нам общаться с этой девушкой.

– Хорошо, – сказал Курц. – Ты сможешь притащить этого переводчика сюда рано утром в понедельник?

– А подождать никак нельзя? – спросила Арлин. – Эта женщина, Эйша, так ее зовут, да, поспит ночь у меня, и мы встретимся с переводчиком днем.

– Понедельник – Хэллоуин.

– И что?

Курц задумался: рассказать Арлин все насчет обещания Тома Гонзаги убить его в полночь на Хэллоуин, если он не успеет разрешить проблему с убийцей торговцев наркотиками, или нет. На раздумье ушло пять микросекунд.

– У меня на Хэллоуин куча дел.

– Хорошо, в понедельник рано утром, – согласилась Арлин. Она подошла к окну и стала смотреть на улицу вместе с ним. Там уже по-настоящему стемнело.

– Некоторым людям жизнь и вздохнуть не дает, Джо, не так ли?

– О чем ты?

– О том, что эта Эйша проснется завтра утром, думая, что ночью переберется в другую страну и встретит своего любимого, выйдет замуж, возможно, даже получит американское гражданство. Что все идет по плану. Вместо этого она узнает, что ее жених мертв, а она оказалась чужим человеком на чужой земле.

– Да уж… – согласился Курц.

– Ты собираешься рассказать ей, что убил его? Гобу?

Курц молча посмотрел на свою секретаршу. Она не плакала и не собиралась разводить нюни, уткнувшись ему в плечо, но ее взгляд был устремлен вдаль и ничего не видел.

– Не знаю, – раздраженно ответил он. – Что с тобой, черт побери?

– Иногда жизнь просто изматывает, – сказала Арлин. – Я иду домой, – добавила она, затушив сигарету. Потом она выключила свой компьютер, вынула из стола сумочку, надела пальто и вышла из офиса.

Курц пару минут стоял у окна, глядя на серые сумерки, пронизанные дождем. Он почти пожалел, что не курит. В Аттике это сослужило ему хорошую службу. Положенные к пайку сигареты шли на обмен и взятки. Но в такие дни, как сегодняшний, ему становилось интересно, поможет ли сигарета снять нервное напряжение. Или ослабить головную боль.

Зазвонил мобильный.

– Курц? Ты где? Что с нашими планами насчет встречи?

Звонила Анджелина Фарино Феррера.

– Я все еще в пути.

– Ты лживый мешок дерьма, Курц, – заявила дочь дона. – Ты в своем офисе, пялишься в окно.