То, что бомж, привязанный к лавке, мертв, я понял сразу. Он захлебнулся собственной рвотной массой – об этом говорили набухшие вены на шее, выпученные глаза и кислый запах, стоявший в кладовке. Очевидно, поиски цветного металла привели бездомного на территорию детского сада, а может, он увидел меня выходящим из корпуса вчера или сегодня. Увидел. Подумал, что я прячу внутри нечто ценное. И решил поживиться. В любом случае судьба привела его к моему тайнику, который он вскрыл без тени сомнения. Только бродяга жестоко просчитался – я прятал внутри не ценности, а чудовище.

Легко представить его изумление при виде связанной безволосой обезьяны, мало напоминающей человека. А вот какого лешего бомж стащил с пришельца алюминиевый колпак – даже вообразить не могу. Хотя нет, могу. Пришелец попросил об этом, попросил очень жалобно, чуть ли не пустив слезу. И бомж сдался… Дальше, как говорится, дело техники. От себя добавлю – и телепатии тоже.

Капля пота скатилась со лба и попала в глаз. Я сощурился, вытер ее костяшкой пальца и захлопнул дверь, отгородив себя от невыносимого зрелища мертвого тела.

Проклятый чебурашка сбежал, убив человека!

Я вышел на крыльцо. Закурил.

По крайней мере отпал вопрос с его транспортировкой на спецхранилище.

Дождь усилился. Капли звучно застучали по шиферу стоявшей слева веранды, били в дорожку, поднимая пыль. Я вытащил из корзины куртку, развернул ее, достал пирамидку. Свечение исчезло. Даже невозможно заподозрить эту гематитовую поделку в проявлении каких-то необычных свойств.

Я надел куртку, чтобы не вымокнуть. Пирамидку спрятал во внутренний карман – он единственный из всех застегивался на пуговицу. Обвел задумчивым взглядом пространство перед собой.

Впереди между деревьями проглядывали крыши многоквартирных домов, кирпичные трубы фабрики, водонапорная башня. Где-то между ними бродит пришелец, способный читать чужие мысли и принимать чужой облик – чей угодно, хоть президента России. Пришелец застрял в наших краях, потому что не может сообщить о себе на орбиту, я отобрал у него передатчик. Этот потерявшийся гуманоид может доставить нам кучу неприятностей.

Я могу наткнуться на него где угодно.

Где угодно.

Эта мысль без конца сверлила мозги, когда я обходил дома подчиненных. Собрать их получилось без лишних вопросов. Проблемы возникли только с Морозом, который начал ершиться и голосить, что никуда сегодня не пойдет, но вид у меня, очевидно, был настолько мрачный и недружелюбный, что причитания оказались недолгими.

– В общем так, мужики, – сказал я, выстроив их перед палисадом дома Сидельникова. – Сегодня вам придется забыть про выходной.

– То есть как? – воскликнул Морозов, оглядываясь на тяжело молчавших дядю Саню и Тарасыча. – То есть как забыть? Моя смена наступает через сутки. Когда ж я отдыхать буду!

Я сделал вид, что не слышал этих воплей.

– Сегодняшний вечер, а возможно и ночь, нам придется провести на объекте. Есть большая вероятность, что там появятся гости, хотя я всей душой надеюсь, что этого не случится. Двое из вас в курсе, о чем речь. Сразу говорю, приказ не мой, а спущен свыше. Нам велено всеми силами защищать объект от проникновения посторонних. Это крайне важно. Может, важнее всего, с чем вам доводилось сталкиваться за свою жизнь. В другой раз я бы предложил вызваться добровольно, но сегодня выбора у меня нет. Мне нужен каждый из вас. Каждый, мужики.

Тарасыч тихо крякнул. Я видел, как у него задрожала нижняя челюсть. Дядя Саня вроде бы остался невозмутим, но только внешне. Он прекрасно знал, с чем нам предстоит иметь дело, был вчера свидетелем. Едва не сгорел в своем сарае в момент плазменной атаки. Где-то глубоко в его взгляде тоже читалось беспокойство.

Лишь на лице Морозова нарисовалось недовольное возмущение.

– Никуда я не пойду, – заявил он. – Какое проникновение посторонних? О чем ты, начальник! Книжек по гражданской обороне начитался? Кто на этот погреб нападать станет! Чушь. Это, наверное, какая-то солдафонская тренировка. Военное учение, блин. Ну вас на фиг! У меня сегодня есть дела поважнее.

Его вдруг шатнуло под действием невидимой внешней силы. Мороз скрючился, схватившись за печень, глаза непонимающе метнулись в сторону рослого соседа, в то время как локоть дяди Сани вернулся на прежнее место.

– Слушай, что тебе начальник говорит, салага, – основательно произнес Сидельников. – Ты сначала дослужись до его звездочек, наберись ума, а потом и рот раскрывай. У нас один командир. Что прикажет, то и станешь выполнять. А не станешь – со мной будешь иметь дело.

– Валерий Павлович, а чем нам обороняться? – обратился ко мне Тарасыч. – У нас, японский городовой, один карабин на всех.

– У меня кое-что есть, – ответил я.

Дядя Саня посмотрел на меня с интересом.

Верно. И мне, и ему дюже занятно опробовать оружие пришельцев. Правда, эти сволочи знают, чем мы оснащены, а потому могут преподнести сюрприз.

Эти сволочи горазды на сюрпризы.

– Даю вам десять минут, чтобы собрать вещи. Пожрать возьмите, неизвестно, сколько нам предстоит проторчать в спецхране. Через тридцать минут собираемся на КПП. Вопросы есть? Вопросов нет. Время пошло.