Калинин вернулся к березам и, зачерпнув обожженной ладонью горсть снега, попытался унять боль. Поглаживая комком ладонь, он повернулся и совершенно неожиданно наткнулся на темную фигуру, стоящую позади него.

Алексей едва сдержал крик.

— Эксперименты с огнем? — спросил старшина.

— Я видел девочку в темноте! — произнес Калинин в свое оправдание.

Старшина помолчал. А затем прочел:

Повсюду снег, над ним мелькают тени,

Жизнь грешная споткнулась на краю,

Не в состоянии суровые метели

Развеять грусть безмолвную мою.

— Что это? — удивленно спросил Калинин.

— Стихи, — ответил старшина.

— Чьи?

— Мои.

— Вы пишете стихи? — еще больше удивился Алексей.

— Я их не пишу. Они сами лезут в голову.

— Это поразительно! — произнес Алексей. — Вы лирик в душе!

Старшина не ответил.

Они вернулись к временному пристанищу. Маленький костер почти погас. Ермолаев и Штолль спали. Семен Владимирович опустился на снег возле березы.

— Я всё думаю о нечистой силе, Алексей, — сказал он.

— Вы же в нее не верите.

— Да, это так. Но я убежден, что до того, как войти в этот лес, ты тоже не верил. Получается, что у меня просто более устойчивые принципы.

Калинин усмехнулся.

— Ты говорил, что этот лес языческий, — сказал старшина. — Что это может означать для нас?

— Где вы учились?

— Как и все — в школе. Потом в политехникуме. Ты будешь смеяться, но по профессии я военный связист.

— Действительно интересно, — сказал Калинин, наслаждаясь моментом, когда заново открываешь для себя человека. — Почему вы оказались в пехотной роте?

— Хочу воевать на передовой. Немцы наступают с июня 1941 года, а мы не можем их остановить. Вот уже пять месяцев Москва лежит в руинах, а мы всё пятимся. Я — здоровый, сильный мужик. Мне двадцать шесть! В окопе я принесу больше пользы, чем если буду возиться с проводами и телефонами.

Алексей не мог поверить, что старшине лишь двадцать шесть. Всего на семь лет старше, а выглядел так, словно всё повидал на свете. Впрочем, так и было. За пять месяцев заслужить уважение роты, покрыть грудь орденами, заставить называть себя по имени-отчеству как бывалого командира может только редкого мужества и героизма человек.

— Что вы знаете о язычестве на Древней Руси? — спросил Калинин.

— Ничего, — откровенно признался Семен Владимирович.

— Язычество… страшное слово в нашем представлении. Ведьмы, пляски возле костра, человеческие жертвоприношения… Так вот, эти представления не верны в корне. Язычество — огромная традиция и культура русского народа, которая намеренно была уничтожена и выдавлена официальным христианством, в том числе — православной церковью. Древнее язычество было намного гуманнее существующих религий. Ведь посмотрите! За то, что люди сохранили свою прежнюю веру и не изменили взглядов, их объявляли ведьмами и сжигали на кострах. А ведь ведьма — такой же служитель своего бога, как и церковный священник.

Язычество во многом более прогрессивная религия. Христианство склонно призывать граждан слепо «не думать, а верить». Язычество, напротив, призывает «думать, а не верить», согласно древней народной поговорке: «Блажен, кто верует, а силен, кто ведает».

Алексей на миг замолчал, пережидая вспышку боли в обожженной ладони.

— Язычеству свойствен политеизм, многобожие. Верховным богом являлся Род — создатель мира и прародитель остальных богов. Он владеет книгой судеб, про записи в которой говорят, что «на роду написано». Он никогда не вмешивается в конфликты, а лишь следит за тем, что творят молодые боги. Существовало множество других богов, отождествляемых с соответствующими силами природы, но основой всей религии являлось классическое противостояние светлых и темных сил, от лица которых выступали Белобог и Чернобог. Они родные братья, но постоянно сражались между собой. Первый — бог света, добра, удачи, в его честь были праздники, игры и веселые пиры. Второй — полная противоположность, бог зла, разрушения и тьмы. Жертвы ему приносились страшные. Человеческие жертвы. Чернобог обожал войну. Это самый темный и самый кровавый из всех славянских богов… Самый черный…

Калинин прервал рассказ, пораженный внезапной догадкой. По спине пробежал неприятный холодок.

— Мама родная… черная луна…

— Послушайте, Алексей Витальевич, довольно ночных сказок.

Калинин судорожно сглотнул:

— Знаете, я думаю, что знак на небе не случаен.

— Даже слышать не хочу о том, что он означает вашего Чернобога! — мрачно заявил Семен Владимирович.

— Означает Чернобога, — задумчиво произнес Калинин. — Но мне почему-то кажется, что лес ему не принадлежит. Здесь нет его символов. Нет его черного цвета! Лес принадлежит другой силе.

— Всё! Довольно! — произнес старшина. — Ложитесь-ка спать!

И с этими словами он прислонился спиной к стволу березы. Калинин с пришибленным видом остался возле догорающего костра. Он некоторое время отрешенно смотрел на пламя, теряясь в неожиданных предположениях, сделанных только что. Затем тряхнул головой и повернулся к старшине:

— Скажите, Семен Владимирович, почему вы недолюбливаете Штолля?

— Разве? — спросил старшина, не открывая глаз.

— Мы вместе попали в переплет. Одна беда нас объединяет. Нет смысла делиться на своих и чужих.