– Да нет работа на мази, тут другое. Тут женщина с двумя пацанами на нас вышла, не местная. Говорит, до Поповки их довезли, а оттуда прямиком через лес пешком отправили, а они в лесу-то и заблудились, говорит первый раз в жизни в таком лесу. Они это… Горбылиху ищут. Я им объяснил, что Горбылихи уж лет двадцать как нету. Так вот баба эта тут совсем голову повесила. Тогда я и спросил, кого им там в Горбылихе-то надо, дескать все горбылихинские, кто еще живы по другим местам живут. Она и говорит, Черноусовых ищу, мы их родственники…

Сначала Виктора Ильича подмывало перебить неторопливое многословие бригадира, отругать за то что отрывает его от важных дел… Но что-то его удержало и он выслушал все до конца. Услышав последнюю фразу, у него вдруг учащенно забилось сердце. Он не сразу сообразил, какие такие родственники могут его искать. Оба брата в городе и часто гостят у него с семьями, так что никто из их домочадцев здесь бы не заблудились, да и про Горбылиху они все знают. Неужто с Целины? – догадка буквально обдала с головы до ног.

– Так что делать-то с ими. Мы их тут накормили, нам как раз обед привезли, а то оне уж больно измученные, да еще вещи с собой прут. Смотреть на них без слез нельзя, особенно на пацанов. Так как, посылать их к тебе или как? Я тут как раз машину придержал, что с обедом, – вопрошал бригадир.

– Говоришь, женщина и двое ребятишек? – переспросил Виктор Ильич. – Понятно. На грузовике в кузове не надо их. Я сейчас к вам свой УАЗик подошлю, на нем отправь.

«Женщина, пацаны? Видимо дочь отца от второго брака и ее дети», – размышлял Виктор Ильич, не обращая внимания на главбуха, держащего в руках принесенные с собой финансовые документы, которые его просил подготовить председатель.

– Вот что, Николаич, ты это, иди пока, сегодня боюсь у нас с тобой не поучится… Давай завтра.

Главбух удивленно пожал плечами, не понимая в чем дело, но бумаги свои собрал и удалился. Шофер на УАЗике обернулся до картофельного поля и назад где-то минут за сорок. Все это время Виктор Ильич то и дело подходил к окну кабинета и напряженно вглядывался в дорогу, и как только увидел пыль, поднятую приближающимся УАЗиком, вышел из здания правления…

Женщина оказалась среднего роста, остролицая и худощавая. По подсчетам Виктора Ильича ей должно было быть где-то тридцать шесть лет. Но смотрелась она старше. С заднего сиденья, где виднелись их вещи, чемоданы, дорожные сумки, выбрались два худеньких тонкошеих мальчика, старшему где-то лет тринадцать, младшему года на два-три меньше.

Председатель подошел:

– Здравствуйте, я Виктор Ильич Черноусов, а вы кто будете?

Женщина явно смутилась, волнение выразилось в несколько неестественной красноте, что постепенно заливала ее лицо.

– Здравствуйте… а ну поздоровайтесь! – тут же женщина прикрикнула на сыновей.

Те чуть слышно, едва не в один голос тоже поздоровались.

– Извините, я сейчас, – женщина повернулась и спешно пошла назад к машине, покопалась в какой-то сумке и вернулась, держа в руках паспорт и свидетельство о рождении. – Вот мои документы. Я Синицына Вера Ильинична, а это мои сыновья Владимир и Александр.

– Да я верю вам, – Виктор Ильич сделал движение, поясняющее, что он не будет смотреть документы.

Но женщина упорно протягивала ему почему-то не паспорт, а свидетельство о рождении. Виктор Ильич не мог понять, зачем так настойчиво она подает ему одно из свидетельств своих сыновей. Но она продолжала держать руку на весу, и ему стало неудобно отказываться его взять. Он машинально открыл бледно-зеленую двустраничную книжицу с гербом Казахской ССР на обложке и только тут понял, что это ее свидетельство, а не детей. Там значилось, что она родилась в поселке Солнечном Целиноградской области… И только тут до него дошло, она хотела чтобы он ознакомился именно с ее свидетельством о рождении, ибо только там было официально задокументировано, что ее отец не кто иной как Черноусов Илья Никифорович.

– Да верю я вам, верю, – как-то суетливо затараторил Виктор Ильич, давая понять, что и не сомневался в том, кто они есть. Хотя, конечно, собирался задать несколько вопросов, надобность в которых отпала после ознакомления со свидетельством.

И все же он не стал сразу приглашать новоявленных родственников прямо в свой дом, ему еще требовалось некоторое время, чтобы все осмыслить. Он повел Веру и ее сыновей в правление, в свой кабинет. То, что путешественники недавно пообедали в полевой бригаде и не были голодны, давало Виктору Ильичу возможность не отвлекаться на организацию их кормления и сразу поговорить со своей сводной сестрой, выяснить какими судьбами ее занесло сюда с детьми, и где ее муж. Мальчишки разместились в креслах для посетителей и вскоре, утомленные тяжелой дорогой, задремали.

– Вы, что прямиком из Солнечного? – осторожно осведомился Виктор Ильич.

– Нет, последние четыре года мы жили в Алтайском крае. Из Солнечного мы уехали в 2001 году, после убийства моего мужа, – не дрогнувшим голосом поведала Вера.

– Вашего мужа убили… где, в Солнечном!? – не мог не переспросить с явным изумлением Виктор Ильич, ибо в те годы, когда он там жил, убийства в поселке фактически не случались.

– Да, в девяностых, после того как развалился совхоз мы с ним попробовали заняться фермерством. Потом пожалели, да уж поздно было. Там творился полный беспредел, воровство, скот, машины угоняли. В девяносто восьмом мы собрали неплохой урожай. Муж дома не ночевал, охранял наш амбар. Однажды утром его нашли зарезанным, а амбар пустым, все до последнего зернышка вывезли… Больше года следствие длилось, так никого и не нашли, или не хотели искать, – вполголоса, чтобы не разбудить сыновей и не напоминать им о семейном горе, говорила Вера.