Я вперилась в звездочку. Хейли проник мне под кожу. А не один ли он из этих, нужных мне людей? Я ощущала, что он овладел мной насильно, я ощущала тоску по дому и любопытство — все вместе. До сих пор я не сделала ни одной карандашной пометки. Нехорошо, что такой дрянной тип, как Эдмунд, произносит такую блистательную, циничную речь, однако выглядела сцена правдоподобно. Образ Эдмунда, приплясывающей походкой спешащего вдоль могил с новостями для викария, подразумевал, что он объят гордыней. Хейли, возможно, готовил ему кару или падение. Мне этого не хотелось. Тони наказан, и мне этого достаточно. Писатели обязаны проявлять к читателю милосердие. Звездочка в «Кеньон ревью» крутилась у меня перед глазами. Я сморгнула, чтобы остановить ее, и продолжила читать.

Мне и в голову не могло прийти, что почти на половине рассказа Хейли введет в повесть еще одного важного персонажа. Она провела среди прихожан всю службу — сидела прямо у стены, скрытая от Эдмунда высокой стопкой сборников гимнов. Зовут ее Джин Элиз. Читателю сообщается, что ей тридцать пять лет, она живет неподалеку богатой вдовой; всегда была набожна, и ее истовость увеличилась после гибели мужа в мотоциклетной аварии; в прошлом у нее наблюдали какое-то психическое расстройство; она, конечно, красива. Проповедь Эдмунда потрясла ее до глубины души. Истинность послания будит в ней живой отклик, ей нравится поэзия в его словах, он привлекает ее как мужчина. Она не спит всю ночь, размышляя, как ей поступить. Против собственной воли она влюбляется в викария и решает сообщить ему об этом. Не в силах противостоять чувству, она готова разрушить семью священника.

В девять утра она звонит в дверь дома викария, и ей открывает Джайлз в домашнем халате. Он выздоравливает, но все еще бледен и слаб. К моей радости, Джин сразу понимает, что это не ее мужчина. Разузнав про брата, она едет в Лондон по адресу, простодушно предоставленному Джайлзом. Эдмунд, переживающий развод, временно обосновался в меблированной квартирке в Чок-фарм.

Эдмунд переживает не лучшие времена, и ему сложно устоять перед прекрасной женщиной, готовой отдать ему все. Она живет у него две недели. Их страсть сродни урагану, и Хейли описывает ее в подробностях, показавшихся мне чересчур откровенными. «Ее клитор чудовищен, размером он как член у неоформившегося мальчика». У него никогда не было такой преданной любовницы. Вскоре Джин решает, что Эдмунд — ее навеки. Осознав, что ее любовник — атеист, она понимает, что ей предопределено привести его к Богу. Она благоразумно умалчивает о своей миссии и выжидает. Уже через несколько дней она вполне простит ему его кощунственную проделку с проповедью.

Эдмунд читает и перечитывает письмо от жены, в котором та намекает на возможность примирения. Жена его любит, и если он прекратит гулять, то не исключено, что они смогут воссоединиться. Дети очень по нему скучают. Ему сложно выпутаться из романа с Джин, но он знает, как поступить. К счастью, Джин ненадолго отбыла в свое поместье в Суссексе — отдать распоряжения относительно лошадей, собак, пруда с карпами и проведать дом. Эдмунд отправляется к себе домой. Они с женой проводят час за разговором. Все идет хорошо, она выглядит прекрасно, он дает ей обещания, которые твердо намерен выполнить. Из школы возвращаются дети, и они все вместе пьют чай. Совсем как в былое время.

Когда следующим утром, за яичницей с поджаркой в грязной местной столовой, он сообщает Джин, что собирается вернуться к жене, с ней случается жуткая истерика, отзвук ее психического заболевания. До сих пор он не осознавал, насколько у нее хрупкое душевное здоровье. Расколотив его тарелку, она с криком выбегает на улицу. Он решает не следовать за ней. Вместо этого он спешит в квартиру, упаковав вещи, оставляет вежливую, как ему кажется, прощальную записку для Джин и возвращается домой, к Молли. В мире и согласии они блаженствуют три дня, пока в его жизнь вновь не вламывается Джин.

Кошмар начинается, когда, заявившись к нему в дом, она устраивает сцену перед Молли и детьми. Она пишет скандальные письма Молли и самому Эдмунду, заговаривает с детьми по пути в школу, звонит по телефону несколько раз на дню и нередко ночью. Каждый день она караулит у дома, чтобы заговорить с любым членом семьи, рискнувшим высунуть нос на улицу. Полиция бессильна, потому что Джин якобы не нарушила никакого закона. Джин следует за Молли на работу — та работает директором начальной школы — и учиняет грандиозный скандал на игровой площадке.

Проходит два месяца. «Упорный преследователь может сплотить семью или разрушить ее». После воссоединения супружеские узы в семье Альфредеса еще слишком слабы, и груз прошлых лет тянет брак ко дну. Бедствие с помешанной, в сердцах говорит Молли Эдмунду, навлек на их семью он. Она обязана защитить детей, свой рассудок и работу. Она снова просит его уйти. Он признает, что ситуация невыносима. Со своими чемоданами он выходит на улицу, а на панели его уже поджидает Джин. Он останавливает такси. После яростной стычки, за которой Молли наблюдает из окна спальни, Джин усаживается в машину рядом с ее мужем, которому она сильно расцарапала лицо. Он рыдает, оплакивая свой брак, всю дорогу, пока такси везет их в Чок-фарм, в квартирку, которую она сохранила как храм их любви. Он даже не почувствовал, как Джин, в утешение, положила ему руку на плечо. Она клянется ему в вечной любви.

Теперь, когда они вместе, Джин проявляет себя женщиной здравомыслящей, практичной и любящей. Первое время опечаленному Эдмунду сложно представить, что ужасные сцены действительно имели место, и, поддавшись ее заботам и хлопотам, он снова становится ее любовником. Однако то и дело «она вплывает в черные облака, где формируются ее гневные торнадо». Джин не приносит удовлетворения даже его официальный развод. Он страшится вспышек ее ярости и делает все, чтобы их предотвратить. Что воспламеняет ее гнев? Да все, что угодно, — если она подозревает, что он думает о другой женщине или на нее смотрит, когда он засиживается допоздна в Палате общин, или выпивает с приятелями по левому движению, или вновь оттягивает гражданскую регистрацию их брака. «Он ненавидел ссоры и по природе своей был ленив, и постепенно ее яростные извержения подчинили его ее воле». Это происходит постепенно. Он осознает, что ему проще не встречаться со старыми любовницами, которые стали подругами, или с коллегами-женщинами, что ему проще игнорировать парламентский звонок к началу заседания, требования секретаря фракции и наказы избирателей — и, по правде говоря, проще жениться, чем ожидать последствий — ее ужасающих сцен.