– Сколько пути до первых островов? – спросил я у Иваныча.

– До первых к вечеру дойдем, там переночуем и с утра двинемся дальше, – ответил он, стоя у штурвала в приподнятом настроении и пыхтя трубкой.

– Понятно, ну пойду тогда в каюту, вещи разберу.

– Да, иди, располагайся…

Я вошел в каюту, дверь щелкнула фиксатором и Сергеев, который после ночной вахты спал на верхней полке, проснулся.

– Сколько времени? – спросил он, свесив вниз ноги.

– Час до обеда примерно, Володя по громкой позовет, так что, Юра, не волнуйся, не пропустишь.

– Пойду к бойцам схожу, прогоним пару раз «тревогу» и заодно аппетит нагуляем.

– Ну, тоже верно, – согласился я.

Юра напялил кепку, с гордостью достал из пирамиды Лехин АКМС, дернул затвор, проверив отсутствие патрона в патроннике, закинул автомат за спину и вышел, шлепая босыми ногами по палубе. Ходить босиком по кораблю нам приходится после очередной истерики боцмана, ну и Иваныч не стал возражать против такого правила. «И правильно, а то все трапы сточите башмаками своими, да палуба пачкается», – поддерживал он боцмана. Лехин АКМС я Юре как новому командиру боевой группы «Авроры» хоть и наедине, но торжественно вручил, что он воспринял практически как боевую награду. Он вообще после гибели Алексея как-то изменился, постоянно хмурый, сосредоточенный, как сжатая пружина. Командиром группы Юра буквально напросился, сначала продавив ходатайство от Максима, а потом пришел ко мне домой, ошарашив, так, мол, и так, Алексей перед смертью приказал с вас глаз не спускать… Вот и что тут поделать? Всего в состав боевой группы вошло десять человек, трое в составе расчета «Василька», двое расчет КПВ, двое на «Утес», еще двое на подмену, ну и сам Юра.

Слушая, как по палубе носится десяток босых пяток, отрабатывая действия группы по тревоге, я начал разбирать свои вещи. Так, пластиковый стаканчик с зубной щеткой и пастой на полку у умывальника в специальное отверстие, полотенце на гвоздик выше, над зеркалом. Рейдовый рюкзак можно не трогать, я его еще дома собрал и проверил… в ящик его. Разгрузку с уже набитыми подсумками на вешалку за дверь. АКМ в пирамиду, ну-ка… затвор… «осмотрено», все, теперь точно в пирамиду. Вытащил из-под шконки длинный оружейный ящик, Лехиного «Беркута» туда, в компанию к ВАЛу Сергеева, ПБ с патронами и запасными магазинами в мою тумбочку. Ну вроде все, а! Еще сменную одежду на вешалку. Огляделся… Вот, теперь все, пойду наверх к Иванычу.

– Ну что, как тут? – спросил я, поднявшись в рубку.

– Острова Траулера проходим, – ответил Иваныч и постучал ногтем по экрану радара, высвечивающим зеленым цветом по краю масштабной сетки четыре пятна разного размера, – теперь сюда, к вечеру будем.

– На палубе ветерок чувствуется.

– Да, есть такое дело, – ответил Иваныч и наклонился к иллюминатору, посмотреть на верх мачты, где ветер трепал небольшой 60 на 40 сантиметров, Андреевский флаг, – может, попробуем под парусами пойти? Ветер попутный.

– Давай.

Иваныч подождал, пока группа Сергеева закончит свои тренировки, и отдал боцману команду ставить паруса. Два паруса, один сшитый из кусков брезента, а второй из чехлов от бассейнов, поймав ветер, со скрипом натянули такелаж, а Иваныч заглушил двигатель.

– Шесть узлов идем… очень даже прилично, – через несколько минут сказал довольно Иваныч. – Нормально, так и пойдем, пока ветер попутный.

Через три часа ветер сменился, паруса убрали, и «Аврора» оставшийся путь до первого острова шла «на солярке». Группа из четырех островов, расположенных по дуге и на примерно одинаковом удалении друг от друга в полтора-два километра. «Аврора» на малом ходу обошла все острова, и, когда начало темнеть, мы остановились у самого большого острова площадью примерно в 15 квадратных километров, в маленькой бухте, образованной распадком. Матрос отпустил замок брашпиля, якорь плюхнулся в воду, и, заскользив по блокам, канат остановился на отметке 6 метров.

– Дальше есть еще остров, большой, – сказал Иваныч, показав на радар.

– Завтра осмотрим эти острова и пойдем к нему.

– Хорошо, – согласился Иваныч. – Идем ужинать.

Снялись с якоря после завтрака, еще раз обошли острова, пристально разглядывая берега в бинокли… ничего, только чайки на одном из каменистых берегов устроили себе пир, выхватывая из воды на отмели какую-то мелкую рыбешку. Не обнаружив ничего интересного, мы направились дальше. После трех часов пути в бинокль уже можно было разглядеть очертания большого острова.

– А побольше Сахарного будет, – сказал Иваныч, передав мне бинокль, когда мы стояли на открытом мостике, наслаждаясь погодой с несильным волнением на воде примерно в полбалла.

– Похоже, часть хребта сползла в воду оползнем после землетрясения, – сказал я, пытаясь разглядеть детали, когда «Аврора» подошла еще ближе.

– Капитан, глубина поползла, – крикнул в иллюминатор вахтенный.

– Самый малый! – ответил ему Иваныч, облокотившись на леер. – Сейчас иду.

Мы спустились в рубку, и Иваныч, быстро осмотрев приборы, сказал вахтенному:

– Наноси на карту глубины по курсу, я за штурвал.

«Аврора» на малом ходу пошла дальше, а вахтенный, поглядывая на показания, стал карандашом ставить отметки на линии курса на карте… 9, 7, 6, 4, 2 метра… в среднем глубина под килем сократилась до полутора-двух метров. Так на малом ходу, аккуратно, мы примерно за три часа дошли до острова, точнее не дошли примерно пятьсот метров. Глубина в полукилометре от острова была не более метра.

– Очень интересно, – сказал Иваныч, склонившись над картой, очертив примерные контуры острова, – это где у нас такое плато было?