Мы вырвались на стоянку. Я подбежала к ближайшему внедорожнику и уперлась руками в багажник.

Сначала я не была уверена, что мне удастся сдвинуть машину — мелькнула мысль, что в суматохе я переоценила возможности своего тела, и теперь только зря трачу драгоценное время. Крики за дверью звучали все ближе.

Ну же. Именно сейчас мне как никогда было нужно, чтобы андроид во мне перехватил инициативу.

Я уперлась в нее сзади, прикладывая неимоверные усилия. И случилось чудо — машина со скрипом тронулась. Только дверь начала отъезжать, как я толкнула в последний раз, и внедорожник вписался в нее боком, заблокировав проход.

От солдат мы на время оторвались. Пока они не доберутся до другого выхода.

Я побежала к маме, чтобы помочь ей.

— Где твоя машина? — заорала я Лукасу, работая на камеру. И тихо шепнула ему: — Ты как? — Естественно, ему было плохо. С каждым шагом он слабел, становился все тяжелее и вскоре уже держался на ногах только за счет меня.

— Н-нормально, — прошептал Лукас в ответ, но от того, как он запнулся, у меня заболело сердце. Так нельзя. Нужно было остановиться, оказать ему помощь. — Не… смей из-за меня останавливаться, — продолжил он, как будто прочел мои мысли. Он пошарил в кармане и вытащил ключи.

— Вот эта, «Камаро», — сказал он, показывая пальцем мимо вереницы внедорожников. Слева от нас, ближе к съезду, стоял «Шевроле» классической модели.

Мама подхватила Лукаса с другой стороны, и вместе мы потащили его к машине.

— Нужно перевязать ему ногу, — сказала я. Мама замерла с рукой на ручке двери, глядя на мою фланелевую рубашку.

Не сказав ни слова, я сорвала ее с себя и швырнула маме:

— Держи. — Я сделала это почти без сожаления. Лукасу она сейчас была нужна гораздо больше, чем мне.

Я подняла его и посадила на капот пикапа, стоявшего рядом с «Камаро». Отступив в сторону, чтобы мама могла перевязать ногу, я увидела кровь, от которой ткань его серых штанов потемнела так, словно он забрел в них в бассейн.

— Не трудитесь! — прошипел Лукас. — Со мной и так через пару секунд разберутся.

В горле стоял ком, поэтому вместо ответа я покачала головой. Мгновение спустя мама закончила с перевязкой:

— Это остановит кровотечение, пока не подоспеет помощь.

Мама рванула на себя дверцу машины, а я неотрывно смотрела на искаженное от боли лицо Лукаса. Я не могла бросить его в таком состоянии.

— Мила, пора! — закричала мама.

— Постой, — прохрипел Лукас. С трудом сглотнув, он произнес: — Официально заявляю: по-моему, из тебя вышел отличный человек.

После чего его глаза подернулись пеленой боли.

Мое горло сжалось. Даже сейчас он думал обо мне. Я пожалела, что у нас совсем нет времени. Что я не успею поблагодарить Лукаса за всё. Моего тихого «извини» было слишком мало.

А потом я резко рубанула его по чувствительному месту на шее. Подхватив его за подмышки, когда он обмяк, я затолкнула его повыше на капот.

По крайней мере, я могла избавить его от боли на время, пока не прибудет помощь.

— Мила, скорей!

Бросив последний полный раскаяния взгляд на неподвижное тело Лукаса, я запрыгнула в машину и дала задний ход, выезжая со стоянки.

Я втопила педаль газа, и к непрекращающемуся визгу сирены добавился рев двигателя. Я заглянула в зеркало заднего вида, чтобы в последний раз посмотреть на Лукаса. Вместо этого я увидела, как зеленый «Шевроле», которым я забаррикадировала дверь, дрогнул и пополз в сторону.

Когда мы заходили в первый поворот, в дверях показалась Номер Три.

Один, два, три поворота, и мы наконец оказались у пропускного пункта, через который в свое время въехали на территорию комплекса. И как раз вовремя.

В отдалении за нами послышалось хлопанье дверей машин. Они приближались.

Где-то среди них была Номер Три.

Охранник с ружьем перегородил нам путь, целясь в лобовое стекло.

— Пригнись! — заорала я, огибая его слева по широкой дуге и вдавливая педаль газа. «Камаро» понесся прямо на опущенный шлагбаум, врезавшись в него с такой силой, что стекло треснуло. Стрелку сорвало со стойки. Раздался выстрел, но пуля только царапнула по металлу.

Удар о шлагбаум сотряс машину, но я не сбавляла скорость. Прорвавшись мимо поста охраны, я еще поднажала, и мы помчались вверх по дороге, наружу, к наземной парковке.

Через несколько поворотов в салон ворвался свежий ночной воздух. Мы были недалеко от Центра исполнительских искусств имени Джона Ф. Кеннеди.