Но было и еще кое-что, помимо панического стука сердца. Мышцы напряглись в ожидании. Я почувствовала непоколебимую готовность помочь маме.

Что бы ни случилось.

Бесшумно ступая, мама осторожно направилась к последнему стойлу, я — следом. Я смотрела, как ее тонкие умелые пальцы обхватили ручку, нажали, и дверь раскрылась.

Мэйси испуганно заржала, когда мама перескочила через порог с фонариком наперевес. Мгновение спустя рука с длинным черным фонариком медленно опустилась.

Я услышала мамино «Какого..?» и заглянула в стойло. Никого, кроме Мэйси, там не было.

Пока я чесала мягкую морду лошади, мое сердце стало биться немного спокойнее. Тем временем мама по очереди осмотрела все предметы вокруг, прощупывая руками стены. Она остановилась у висящего на стене ведра для корма.

Потянувшись, она взялась за край ведра, отодвинула его от стены и толкнула обратно.

Ведро лязгнуло.

— Глупышка! Так это ты шумела, играла с ведром? Миссис Гринвуд меня об этом предупреждала, — сказала мама, и ее смех зажурчал как вода; такого легкого, естественного смеха я от нее уже целую вечность не слышала. От этого звука мои мышцы расслабились, как будто открылся невидимый клапан, и все напряжение ушло через него. Часть меня хотела к ней присоединиться. Другая часть беспокоилась. Подобная реакция не в мамином духе. Это папина смерть в итоге довела ее до такого состояния?

Но, когда мама мягко обняла меня за плечи и улыбнулась мне, я дала волю смеху, игнорируя назойливые голоски в голове.

Я, словно белка, была вынуждена прятать про запас каждый найденный клочок любви. Никогда не знаешь, когда придет зима, во время которой даже эти обрезки будут в дефиците.

Улыбка соскользнула с маминого лица, когда мы подошли к выходу из конюшни.

Я проследила за направлением ее взгляда и поняла, о чем она думает.

— Прости, что не закрыла дверь. Я торопилась и из-за этого забыла.

Услышав это, она нахмурилась. Но тут же отшутилась:

— Вообще-то я даже рада, что это была ты. Но только в этот раз, — поспешно добавила она. — В дальнейшем будь внимательнее.

Только вот я была вполне уверена, что закрывала за собой дверь. Но, когда мы бежали обратно к дому, я почувствовала, что приврала не зря. Незачем было давать маме лишний повод для беспокойства. То есть, несмотря на ее очевидный мандраж, мы ведь по-прежнему были в Клируотере. Разве в этом городе может что-то случиться?

Мне стоило бы задаться вопросом: как я вообще могла с такого расстояния услышать, как Мэйси гремит своим ведром? Но эта мысль мне и в голову не пришла. А потом стало слишком поздно.

На следующее утро я впервые за несколько недель проснулась почти счастливой. Из-за новообретенной близости между мной и мамой улыбаться хотелось чаще, а школьные коридоры стали меньше давить на меня. Дойдя до своего шкафчика, Кейли прищелкнула пальцами:

— Блин, экономику в машине забыла. А я хотела на классном часе [7] посидеть поготовиться к тесту.

Вчерашняя напряженность между нами, похоже, прошла. Я не напоминала ей о ее вчерашней выходке, а она, в свою очередь, не заговаривала о моей.

— Хочешь, я с тобой схожу? — Одновременно с моими словами раздался предварительный звонок на урок.

Она быстро, насколько позволяли ее пятисантиметровые каблуки, засеменила к выходу.

— Нет, ты иди, — крикнула она через плечо. — Я всего на секунду.

В классе я уселась на свое обычное место. И хотя я специально пыталась не обращать внимания на уже собравшихся учеников, по-видимому, эта задача оказалась слишком сложной для моих аналитических способностей. Пять парней, три девушки. Хантера среди них не было.

Но я все равно всем улыбнулась.

Я зарылась в рюкзак в поисках тетрадки. Но даже так я почувствовала появление Хантера за несколько секунд до того, как он плюхнулся на стул Кейли рядом со мной.

— Здоров, — сказал он своим мягким голосом; сквозь пряди растрепанной челки его голубые глаза смотрели прямо на меня.

— Привет. — От волнения у меня внутри все затрепетало. Глупо. Это же просто парень. Ну ладно, не совсем так. Это парень, который, так уж вышло, понравился Кейли.

Кейли, которая вот-вот вернется, рассчитывая занять свое место.

Что бы там ни трепетало, а парню придется пересесть.

В этот момент Хантер скинул рюкзак на парту и положил на него голову. Закрыл глаза.

Мое сердце растаяло, превратившись в груду вязкой бесформенной массы. Он выглядел таким усталым, даже казался младше с этим веером темных ресниц под закрытыми веками. Его рот тоже смягчился. Мне вдруг ужасно захотелось провести пальцем по изгибу его верхней губы.