Он покачал головой:

— Не советую. Если только ты не хочешь, чтобы Холланд прислал людей, которые тебя свяжут.

Услышав это, я поспешила к креслу.

— Аргумент, — согласилась я. И постаралась не паниковать, когда вспомнила Милу Номер Один, прикованную к креслу для так называемого «испытания пытками». Как она пыталась вырваться, в то время как мужчина подносил дрель к ее груди. На ее месте легко могла оказаться я, и даже учитывая, что я испытывала меньше боли, чем Мила Номер Один, мысль о том, как в мою кожу вонзается сверло, а мой череп пробивает пуля, все равно наполняла меня ужасом.

Запрыгнув на высокое сиденье, я оказалась на одном уровне с Лукасом и воспользовалась этой возможностью, чтобы его рассмотреть. Девушки из Клируотера, вероятно, сочли бы внешность Лукаса довольно заурядной: ни тебе рельефных скул, ни подчеркнуто небрежной прически, ни идеально симметричных, почти женственных черт. Только нос с горбинкой и бледная кожа, которая, скорее всего, плохо поддавалась загару. Ничего откровенно непривлекательного, но и ничего особенного.

Не считая глаз. Его глаза подпадали под совершенно другую категорию. И не только благодаря удивительному сочетанию цветов, но и из-за густых ресниц, темно-коричневых у корней и золотых на кончиках.

— Откинься на спинку, пожалуйста.

Я подчинилась, пытаясь придумать, как втянуть Лукаса в разговор, чтобы отвлечься от мыслей о том, что со мной будут делать, а заодно, если получится, выведать какие-нибудь полезные сведения.

— Вы выглядите как-то слишком молодо, чтобы здесь работать, — честно призналась я наконец.

— Я на стажировке, взял академ в Массачусетском Технологическом.

— Вам там не нравилось?

Он на миг перестал возиться с отсеком над креслом и посмотрел на меня.

— Честно говоря, ужасно нравилось. Это было первое место, где я не чувствовал себя странно в компании людей своего возраста.

Значит, Лукас тоже когда-то чувствовал себя аутсайдером. Интересно, если бы он жил в Клируотере, мы бы нашли друг друга, как это получилось у нас с Хантером?

Хантер. До сих пор он был единственным парнем, с которым я оставалась вот так, один на один. И обстоятельства встреч с ним и с Лукасом различались настолько, что я не знала, смеяться мне или плакать.

Меня охватила мучительная тоска, напомнившая мне, что, если я еще надеюсь сбежать отсюда и снова увидеть Хантера, нужно собирать информацию.

Однако лучше не торопиться. Продолжать задавать подобные ни к чему не обязывающие вопросы, чтобы он не задумывался о моих мотивах.

— Если вам там так нравилось, то почему вы здесь?

Открытое лицо Лукаса вдруг стало странно сдержанным, я увидела, как напряглись его плечи.

— Появилась возможность поработать консультантом в военной организации, я не мог ее упустить. Особенно учитывая, что за три поколения нашей семьи я первый мужчина, который не стал военнослужащим. — Он прервался, сделал вдох, и на его губах снова появилась слабая улыбка. — Этот башмак не создан для ходьбы, — пошутил он с поразившей меня в очередной раз легкостью. Если б только я научилась так же легко принимать свою непохожесть на других.

— Интересно, мама тоже поэтому решила здесь работать? — предположила я. — Не из-за того, что хотела служить в вооруженных силах, а потому что это была уникальная возможность?

Лукас как раз потянулся над моей головой к левому отсеку, но, когда я сказала «мама», его рука застыла в воздухе перед круглой кнопкой на металлической стенке. Он покачал головой, отчего давно не стриженые пряди на макушке запрыгали.

— Что?

— Ничего. Просто… Номер Три никогда не использует термины родства по отношению к ученым. Честно говоря, это немного сбивает с толку.

Я не знала, что на это ответить, поэтому промолчала, а он нажал на кнопку. В отсеке открылась крышка, под которой оказался кабель с серебристым штекером по размеру как USB, но другой конфигурации.

— А насчет доктора Лорент ничего точно не знаю. Извини.

На сердце камнем опустилось разочарование, но я заставила себя вежливо ответить:

— Ничего.

Лукас потянул на себя выдвижной шнур — вжик! — и я сразу поняла, что будет дальше.

— Вот, — вздохнула я, протягивая ему свое запястье.

Лукас уставился на мою руку, слегка сдвинув пшеничные брови.

— Это порт для карты памяти. А это — он помахал штекером — наш специализированный USB-кабель, разъем для которого находится за твоим правым ухом. Ты что, не разбираешься в своих функциональных возможностях?

Я уронила руку на колени, чувствуя себя невероятно глупо.

— Я как раз восполняю пробелы. Хотя я терпеть не могу узнавать новое о своих возможностях.

— Почему?

— Потому что чем больше я знаю о том, как ими пользоваться, тем меньше я себя чувствую человеком и больше — уродом, — вырвалось у меня. Я прикусила губу и отвела глаза в сторону. Я выболтала много, слишком много. — Пожалуйста, не говорите ничего…