— О, извините…

— Это вообще православный Рай или что?! — Горячий астраханский казак встал и, запрокинув голову, обратился к благодушно настроенным небесам. — Нет, может, я чего недопонимаю? Может, я подвигов не совершил, в церковь ходил редко, кровь не пролил за царя и отечество, но в войске-то состою уже третий месяц! Так какого рожна меня, потомственного казака, к евреям определили?!

— Минуточку, так вы что, ещё и антисемит? — уже довольно раздражённо вклинилась юная еврейка, мрачно скрестив руки на груди.

— Погоди, не мешай… Видишь, я с Господом разговариваю.

— Нет, так я тоже с ним поговорю! Мало мне родители рассказывали, мало я по жизни этого маразма насмотрелась, мало меня взорвали исключительно по национальному признаку — таки даже здесь, в Раю, те же песенные мелодии! Первый, кого я встречаю с открытым сердцем и чистой душой, — антисемит!!!

— Я не антисемит… — нервно огрызнулся Иван Кочуев, чуть отшагивая в сторону. — Просто… ну, в политике, в науке, в культуре, в искусстве — в… везде одни евреи! Хоть в Раю-то можно… без вас?! Ничего личного, но… хотелось бы как-то…

Рахиль покраснела, побледнела, сжала кулачки и… ничего не сказав, резко села на песок, закрыв лицо руками. Способ чисто женский и практически безотказный, можно даже не всхлипывать. Не прошло и минуты, как муки совести буквально изгрызли свежеумершего есаула. Причём подходящих слов у него, разумеется, не нашлось, он просто опустился рядом, чувствуя себя полным идиотом. Пока они так сидели на песочке, словно два надутых голубка, в изумрудных листьях кустарника за их спинами блеснули синие хищные глаза. Чьи-то кошмарные зубы обнажились в смрадном оскале…

— Ладно, я извиняюсь…

Ответом послужил долгий, протяжный вздох, выразительно напоминающий о трагической судьбе всего богоизбранного народа.

— Хорошо, я готов ещё раз извиниться! В конце концов, действительно могла произойти какая-то нелепая ошибка, и ты попала в наш православный Рай, а должна бы… совсем в другое место.

Два вздоха. Первый о том, что кое-кто ни черта не понимает в религии, а второй на тему бессовестных антисемитов, от которых даже на небесах нет ни спасения, ни покоя!

— Слушай, может, хватит, а?! — не выдержав, сорвался молодой человек. — Я тут, блин, честь казачью роняю, кланяюсь по-всякому, а она уязвлённую непробиваемость изображает! Мне что, ещё за дореволюционные погромы прощения попросить надо?!

— А это мысль… почему бы и нет? — Рахиль отодвинула одну ладонь, заинтересованно покосившись на буреющего казака.

— А потому что… что… а ваши вообще Христа распяли!

— У-у… самая истоптанная тема. — Девушка кротко перевела дух и замерла — за спиной её непримиримого оппонента медленно вырастало ужасающее краснокожее чудовище!

— Он, между прочим, пришёл к вам, как к нормальным людям. Мёртвых оживлял, больных излечивал, проповедовал хорошее всякое, а вы?!

— Ва… вы… ой!

— Чего уж теперь ойкать! Сами виноваты. И ведь распяли же за милую душу! Там даже прокурор местный против был, а фарисеи упёрлись — казни, мол, его, и баста! А теперь чего бледнеть-то и глаза испуганные делать? Всё, что было, то было! Вот если бы он к нам пришёл, к казакам…

Мысленному взору Рахили на мгновение представилась совершенно невероятная икона — каноническое лицо в казачьей фуражке набекрень, новенькой форме, с шашкой в одной руке и гранёным стаканом в другой. К тому же оно ещё и подмигивало! Пришлось срочно помотать головой, отгоняя видение…

— Сзади! Да обернитесь же вы наконец. — Не выдержав, девушка бросилась вперёд, едва ли не силой разворачивая бывшего подъесаула лицом к надвигающейся опасности. К её глубочайшему изумлению, он даже не вздрогнул.

— Ух ты, красавец какой. — Одобрительно прищёлкнув языком, парень с ног до головы оглядел массивную фигуру человекообразного монстра. — Здесь таких водиться не должно, значит, из Ада забежал. Я так понимаю, что это он по твою душу…

— С чего вдруг?

— Ну, раз я здесь, то тут православный Рай. Не может же настоящий казак попасть в ваш, иудейский?! Против Божеского Промысла не попрёшь, так что извини, но…

— В смысле, вы за меня не заступитесь?!

— В иной ситуации от всей широты души! — честно перекрестился парень. — Но если мы в Раю, то эту рожу мог только Господь за тобой прислать, а нам против Бога — никак…

Краснокожее чудовище распахнуло кошмарную пасть, заливисто похохотало и, вытянув мощную мускулистую лапу, мгновенно схватило болтуна за шею. Удивлению Ивана не было предела…

— Ка-ко-го… я ж свой, право-слав-ный… Дышать же нечем!

Умер он или не умер, но факты — вещь неоспоримая, в горло перестал поступать воздух, перед глазами поплыли разноцветные круги и треугольнички, а грязные когти монстра почти ломали гортань. Из последних сил молодой человек попытался, извернувшись, пнуть его ногой в грудь, но удар босой пятки, казалось, только развеселил душителя.