Но о Лукасе этого не скажешь. Я чувствую, как он отступает, когда Ро наваливается на него всей своей энергией. Битва – естественное для Ро состояние. Ему нравится бешеный ток адреналина, мгновения неуверенности, риск гибели. То есть если это не моя гибель. Угроза мне – единственное, что заставляет его нервничать, даже сейчас.

Ро подтягивает к себе Лукаса, поднимая кулак.

– Прекрати! – невнятно бормочет Тима, втискиваясь между ними.

И тут я замечаю, как на какую-то долю мгновения рука Тимы касается Ро, и он тут же с криком отпрыгивает назад.

– Ой! Это что такое? Ты меня током ударила!

– Я не ударяла тебя током. – Тима выглядит растерянной.

– Ударила! Вот, смотри…

Вокруг запястья Ро как будто след горящей веревки – красная обожженная полоса, охватившая его руку точно в том месте, где к ней прикоснулась рука Тимы.

Тима таращится на след.

Лукас пятится от них обоих, ото всех нас.

Тима бросает на него яростный взгляд:

– Я лишь хотела сказать, что вы просто дураки, если не понимаете, что он делает прямо сейчас. – Она поднимает взгляд к потолку и обращается к решетке на нем: – Оруэлл?

– Да, Тима?

– Ты можешь дать визуальную связь с полковником Каталлусом? Мне нужно кое о чем его спросить, с глазу на глаз.

– С большим удовольствием, Тима.

Позади девушки, на широком экране, занимающем одну сторону классной стены, появляется изображение полковника Каталлуса.

Он стоит в библиотеке, перед целым рядом экранов. И на каждом из них – наши изображения, с разных сторон. Он наблюдает за нами.

Ну конечно, он наблюдает.

– У Тимы Ли к вам вопрос, сэр.

Полковник Каталлус выглядит как будто испуганным, но тут же берет себя в руки и расплывается в вызывающей мурашки улыбке.

– И?..

– Я просто хотела спросить вас, прошли ли мы уже вашу маленькую проверку, сэр.

На лице Тимы выражение полной невинности, однако экран почему-то мерцает.

Через двадцать секунд полковник возвращается к нам, в классную комнату.

А я пытаюсь понять, означает это «да» или «нет».

– Я рад, что вы поладили между собой, – говорит полковник Каталлус. – А как твоя рука, Ро? Надеюсь, Тима ранила только твою гордость?

Никто не произносит ни слова. Я не улыбаюсь и никак не реагирую. Я ставлю перед собой задачу никого не подпускать близко к себе, не видеть ничего внутри полковника Каталлуса. Ни кошек, ни девушек, ни ледяных стен. Что бы там ни происходило в нем и с ним, я не желаю этого знать. Так безопаснее.

Вместо этого я сосредоточиваюсь на том, где нахожусь и что могу сделать. Тима все запутала. Она совсем не то, чего я ожидала, но мне не следует удивляться. Не следует удивляться больше, чем в отношении Ро, или Лукаса, или даже самой себя. Я не могу уже делать вид, что она не такая, как мы.

Мне неизвестны пределы наших возможностей, но ясно, что именно поэтому Посольство так нами интересуется.

Чего они от нас хотят?

Не знаю, чего я боюсь больше – попытки сбежать с риском быть убитой по дороге или пребывания здесь, с полковником Каталлусом и его болезненными испытаниями и желанием умереть из-за них.

Я съеживаюсь на своем стуле, на твердом синтетическом стуле, похожем на деревянный.

Полковник Каталлус откашливается:

– Мне нужно многое обсудить с вами. Теперь, когда я снова вижу вас, всех четверых, вместе. После стольких лет.

Он позволяет своим словам повиснуть в ярком освещении комнаты. Снова вместе. Все четверо. Столько лет. Но мы, мы четверо, никогда не были вместе. Мы никогда не встречались до Санта-Каталины. Никаких «снова» в этом сценарии просто нет.

И тем не менее нас действительно четверо. Но на самом деле всего ли нас четверо, как, похоже, думают в Посольстве?

Дети Икон.

– Это невозможно, – наконец произношу я.

Неважно, что я думаю, я не собираюсь больше ничего говорить. В особенности теперь, когда знаю, как пристально за нами наблюдают.

– Разумеется, это возможно. – Тима вскидывает голову, постукивает ногтями по столу, все быстрее и быстрее. – Ты не можешь знать, что возможно, а что нет, но это не ограничивает пределы возможностей. – Она делает большие глаза. – Это же очевидно.

– Очевидно, – передразнивает ее Ро.

Лукас изучающе всматривается в лицо полковника Каталлуса. Лукас явно так же растерян, как и я, он не притворяется.

– Вы просто скажите нам, полковник Кат. Что бы это ни было, вы можете высказаться. Мы здесь все друзья.